Будет вам Злодейка!
Шрифт:
– Простите, сира Альяни, – ещё раз извинилась горничная, присев ещё ниже. – Как раз сира Шайла приказала мне не спускать глаз с Её Светлости.
– ЧТО?! Да как она смела! За моей дочерью приказала следить?! Кто ей…
– А сире Шайле приказ отдал лично Его Светлость наместник Шахрияр Шиарис.
– Вот под…
– Тц! – шикнул на женщину Хасис, с ленцой, очень медленно окидывая заинтересованным взглядом малышку Элейн. – Ты – новенькая? Не видел тебя раньше на мужской половине дворца.
– Ддда, сир Хасис, – чуть заикаясь, Элейн снова исполнила книксен. Вот теперь она по-настоящему испугалась, белея на глазах.
«Вот это гад! Он же клеит… этого ребёнка!! При чём при жене и дочери!» – у меня никак не находилось слов, чтобы поприветствовать эту мерзопакосную парочку. Возмущение и шок отобрали способность к разговору.
Сира Альяни осклабилась, ловя интерес мужа к горничной.
Она рыпнулась, чтобы оборвать зрительный контакт лорда и его юной жертвы, но тут я ожила, испугавшись за Элейн.
Заступила «матери года» дорогу и весьма слабенько в театральном смысле изобразила улыбку.
– Матушка, отец… Предлагаю пройтись по императорскому парку... Элейн и стражи будут сопровождать нас на расстоянии, и мы сможем спокойно поговорить.
– Хорошая идея, дорогая дочь, – советник мягко улыбнулся, но я не обманывалась. Эта улыбка ни на градус не коснулась ледяных глаз главы рода Хасис.
Но дыхание смогла перевести, выходя вслед за отцом Шалары и её недовольной матерью.
«Хоть не придётся оставаться наедине с парочкой мерзавцев, называющих себя родителями Шалы! Уж не знаю, с какой целью Шахрияр распорядился не спускать с меня глаз, но сейчас я ему очень благодарна за это!»
Наша недовольная процессия покинула второй этаж мужской половины дворца и спустилась в компании трёх стражей и с облегчением выдохнувшей Элейн в холл, выходя во двор фонтанов. Именно за ним следовала парковая аллея и высокий живой лабиринт.
Далеко идти не стали, замерев у одного из фонтанов.
Советник махнул рукой, и стражи отошли на приличное расстояние, прихватывая с собой Элейн. Горничная явно была против, но влияние Хасиса в рядах бойцов оказалось куда сильнее, чем я предполагала.
Из воспоминаний Шалары формировались совсем другие выводы. Мне казалось, что у Шахрияра давно нарыт компромат на отца Шалы. Он не пускает обвинение в ход только потому, что ему забавно наблюдать, как Шалара начинает дрожать от одного упоминания имени отца и матери. Они – как рычаг давления на девушку, которая иногда впадала в истерики, жутко раздражая Шиариса.
По крайней мере, других причин я не видела.
Пока мы шли, сира и сир Хасис смотрели на меня с таким надменным пренебрежением, что даже я начинала чувствовать себя всего лишь пешкой в их холодной игре. Чего уж говорить о воспитанной им дочери?!
Глаза этой парочки были холодны и оценивающи, а слова – резки и безапелляционны, словно приговор.
– Ты должна влюбить в себя наместника Севиры, – холодно зашипела сира Альяни, как только мы оказались наедине. – Сделай так, чтобы он забыл обо всех других женщинах! Я же тебе говорила! Ты обязана забеременеть от него! Это укрепит наш род и обеспечит власть на долгие годы!
Я сжала губы, пытаясь скрыть дрожь, которая подступала изнутри. Даже слушать это было мерзко!
Но дамочка на этом не остановилась.
– А потом… — сира оглянулся по сторонам. Убедившись, что горничная и стражи стоят далеко, продолжила. – Как только убедишься в беременности, выжди шесть месяцев и…
– Ты должна отравить Шахрияра Шиариса, – закончил Дашал Хасис, мягко улыбаясь, как будто спрашивал о моём настроении. Просто брррр! – Естественно, никто не должен знать, что это была ты.
Советник кивнул, и его жёнушка выступила вперёд, якобы приобнимая меня.
Еле подавила в себе порыв отшатнуться от нагини!
Холод пробежал по спине, когда сира Альяни сунула мне зелье в руку и отстранилась.
Я хотела отдать пузырёк обратно, отказаться от этой мерзкой миссии, но в этот момент из-за угла живой изгороди появилась стайка молоденьких наследниц, смеющихся и болтающих между собой. Девушки держали курс на белую беседку с мягкими диванами.
Пришлось прятать зелье с ядом в карман платья. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат все вокруг. Я оказалась втянута в игру, из которой не было лёгкого выхода.
Девушки прошли мимо.
– Будь умницей, дочь, – бросил напоследок советник, без лишнего словоблудия оставляя меня в гордом одиночестве. – Поняла меня?
– Ммм…
Странная парочка удалилась, не дождавшись от меня внятного ответа.
Сунув руку в карман, крепко сжала стекляшку с ядом.
– Отравить… Совсем спятили.
«И что мне теперь делать? Отдать это Шахрияру? А если он не поверит и обвинит меня? Шалара уже дважды пыталась его отравить после свадьбы, так что недоверие мужчины более чем понятно. Но и оставлять эту дрянь при себе…»
Не успела я додумать, как из куста, словно бешеная белка, на меня выпрыгнула пепельная блондинка.
Глаза девушки горели победным блеском.
«Так! Спокойно! Она не могла ничего услышать… – успокаивала себя, борясь с тошнотой. Так было всегда, когда стадия моего волнения входила в фазу истерики. – Сложно подслушать шипение двух нагов с такого расстояния… Или нет?» – сердце было не на месте от страха.
– ТЫыыы! – рыкнула «пепельница», наступая. – Ваша семейка никак не успокоится, да!? Думаете, раз ваш род самый богатый, то вам закон не писан?! Ваша Светлость! Теперь-то вы мне верите?!
«Светлость!? ГДЕ?!»
И тут к моему ужасу, из-за угла живой изгороди вышел никто иной, как Шахрияр!
А за ним – генерал Шайтар с осуждающим взглядом.
Пока я лихорадочно строила речь, пытаясь отмахнуться от банального: «Всё совсем не так» или «Это не то, что вы подумали», истеричка набросилась на меня! Толкнула!
Я упала от неожиданности, ударяясь о бортик одной из фонтанных чаш.
Раздался тихий звон, но в тот момент я не придала этому значения, потому как бедро пронзила ноющая боль.