Чтение онлайн

– Это ты-то добрая? – усмехаюсь. – А прозвище Кувалда тебе ни о чём не говорит? Или ты думаешь, что твои подчинённые тебя так за глаза называют за большое доброе сердце?…

– Не ёрничай. Поговорку слышала: бей своих, чтобы чужие боялись?

– Слышала-слышала. – примирительно поднимаю руки. Намёки я хорошо понимаю. И причину, по которой Машка стала Кувалдой, тоже знаю хорошо. Историю о том, как она врезала одному наглому охраннику до сих пор передаётся из уст в уста во всех филиалах.

Это случилось пару лет назад. В головной офис банка, принадлежащего Машке, устроился в охрану новичок. Наглый тип. И откровенно неприятный. Главная его фишка заключалась в том, чтобы унижать женщин. За этим подлым занятием Машка его и застала. Хамло оскорбило молодую сотрудницу так, что девушка не смогла сдержать слёз. А Мария как раз спускалась со второго этажа, и стала тому свидетельницей. Без лишних слов она пересекла холл, и со всего маху дала хаму в морду кулаком. Удар получился таким, что мужик отлетел и сполз по стенке. А после его уволила с волчьим билетом. В тех пор её в коллективе прозвали «Наша кувалда». Но произносилось это прозвище только за глаза, и с таким придыханием, что Машка даже обидеться не могла.

– Ты долго ещё собираешься меня мурыжить? – смотрю на боевую банкиршу с упрёком.

– Ты о чём? – изображает дуру.

– Тебе не идёт. – огрызаюсь. – Рассказывай, что я вчера творила.

– Да ничего ты не творила!..
– наткнулась на мой взгляд, и добавила: - Ну, почти…

– Выкладывай.

– Давай сначала выпьем.

Начало мне уже не нравится, поэтому я послушно отпиваю несколько глотков. И требовательно смотрю на подругу.

– В общем, мы все трое изрядно перебрали, и пошли на танцпол. Потом принялись петь в караоке. А потом пошли в вип-кабинку к мужикам…

– Чего? – таращу глаза. Исправляюсь. – Вернее, зачем?

– Как зачем? Наказать их за то, что они ржали громче, чем мы пели.

До этого мне казалось, что мои глаза шире уже быть не могут. Теперь поняла, что могут - они буквально пытались выпрыгнуть из орбит. Потому что не могла я так поступить – задираться мне не свойственно. А вот Машка…

– Колись, паразитка: ты была зачинщицей?!

– Ну, может и я. – отводит глаза в сторону, чем подтверждает мои подозрения.

– Что было потом?

– Мы… - начинает, но мельком глянув на меня, исправляется.
– Я… я наехала на мужиков. – с виноватым видом пялится в бокал. Потом вскидывается, — Но не сразу! Сначала я их по-хорошему попросила ржать потише.

– Ржать? – уточняю.

Машка вздыхает.

– Ну ладно, я была неправа. Сама нарвалась. Но в том, что произошло потом, клянусь, я не виновата!

– А что было потом? – интересуюсь настороженно.

– Один их этой компашки обозвал меня старой коровой, и … ты взбрыкнула…

А вот это уже похоже на правду. Я могла вступиться за подругу.

– И? – подгоняю интриганку.

– В общем, ты сначала обозвала его гадом, а потом пригрозила, что сейчас врежешь ему с ноги за оскорбление твоей лучшей подруги. И даже юбку начала задирать…

Давлюсь воздухом. Машка заботливо стучит по спине.

– Не волнуйся ты так. Я не дала тебе этого сделать... Но чулки у тебя красивые… Дашь погонять? У меня в охране интересный кандидат завёлся…

– Не уходи от темы! Что было дальше?

Машка вздыхает.

– А дальше ты на них наорала.

– Что именно я орала? – чуйка подсказывает, что обещанный удар с ноги и кружевные чулки — ещё не конец истории.

– Да зачем тебе это, Лер? Ну орала и орала. С кем не бывает? Всё ведь уже позади. Мужики нас простили, от ресторана претензий нет…

– Мария! – рявкаю как злая училка.

– Да ничего тамтакогобольше не было. Ты сказала, что все мужики козлы и предатели, и что их нужно отстреливать через одного выстрелом в затылок…

– Прямо так и сказала? – ужасаюсь.

– Почти. Я чуток смягчила.

– Это как? – уже ничему не удивляюсь. Похоже у меня вчера крышечка по-взрослому рванула.

– Как, как? К верху каком! Причём в прямом смысле. Вторую половину ты предложила подвешивать на деревья, за яйца… И всю эту расправу приправляла отборным матом.

Закрываю лицо руками. Какой позор!

Несколько минут молча перевариваю. А потом решаю идти до конца:

– И чем всё это закончилось?

– Мужики притихли. Выслушали твою историю о том, как с тобой по молодости обошёлся «один из таких козлов»…

– Я что, им про Егора рассказала?! – сказать, что я была в шоке, ничего не сказать.

Машка вздыхает и поджимает губы. А потом спохватывается:

– Мы с Ольгой пытались тебя остановить. Чес слово, Лер. Но тебя так несло, что и нам с Ольгой перепало.

– В смысле?

– Ты рявкнула нам: «Заткнитесь!» так, что мы сразу заткнулись.

Шумно выдыхаю и отодвигаю бокал с вином. Всё, с этого дня я не пью.

– Что было потом?

– Ничего. Вот те крест во всё пузо. – Машка крестится, давая понять, что честна как на исповеди. Но не по христиански, а слева направо. Только мне сейчас не до этого – не поправляю. Понимаю, что она тоже под впечатлением.

– Что было потом? – повторяю вопрос почти рыча.

Машка обречённо вздыхает и, решившись, выпаливает:

– Потом они налили тебе водки.

Я уже пребываю в глубоком а... ауте.

– И я её выпила? – смотрю на Машку с надеждой.

Та оценивает моё состояние и отвечает:

– Нет, конечно.

– Врёшь. Вижу по глазам.

– Вру.
– Подтвердает подруга и уже, наверное, в сотый раз вздыхает. – Ты только не расстраивайся, — пытается успокоить.

– Есть что-то ещё о чём мне нужно знать?

– Нет! – на это раз Машка смотрит честными - причестными глазами. – Потом они вызвали тебе такси, посадили в машину и наказали таксисту, чтобы довёл тебя до квартиры. Пригрозили, что проверят.

Писец! Они ещё и мой адрес знают…

В дверь опять звонят.

Машка вопросительно на меня смотрит. Пожимаю плечами. Иду открывать.

Опять курьер. И опять с цветами. Но на это раз в корзине и с открыткой. Букет не маленький, и всё же не идёт ни в какое сравнение с первым.