Чтение онлайн

– А почему ты всё им не рассказала. Пусть бы они промыли мозги сыночку.

– Угу. Сыночку. Мне бы они мозги промыли, а не ему. По крайней мере, свекровь – точно. Я ведь всегда для неё была нежеланной снохой. Мало того, что деревенская, так ещё и образование – три класса и коридор. Не то что её сыночек – с двумя красными дипломами.

Не верю ушам. Не могла тётя Оля так себя вести. Я ведь тоже деревенская. Но она всегда со мной была приветлива, неприкрыто намекала, чтобы я присмотрелась к их Пашке.

Ленка словно читает по моему лицу:

– Ты меня с собой не сравнивай. Для свекрови ты была едва ли не святая. Всегда мне тебя в пример ставила: Лерочка на красный диплом идёт! Лерочка всё успевает: и работает, и учится…

– Ну ты же прекрасно понимаешь, что Лерочка была вынуждена пахать как лошадь. – зачем-то оправдываюсь. – У меня не было родного отца, который бы подкинул мне деньжат. А мать… - махнула рукой.
– Сиротой я была при живых родителях.

Подруга вздыхает. Своеобразно извиняется:

– Да это не упрёк. Просто ты многое видела сквозь розовые очки. А я в этом доме всегда была приживалкой. Свекровь до самой смерти портила мне кровь… В общем, мы тогда с Олегом заключили сделку: я ничего не рассказываю его родителям, и не подаю на развод, а он соглашается от них съехать. А тут как раз Егор с Олеськой на заработки собрались. Ну мы и рванули все вместе…

– Предположим. Но когда всё прояснилось, ты могла ведь мне позвонить. Номер моего домашнего телефона у тебя был.

– Был, да сплыл. – хмыкает. – Не удивлюсь, если его исчезновение – тоже работа этой суки Олеськи… Лер, я правда хотела позвонить. Но в записной книжке кто-то вырвал страницу с твоим номером.

– Но сейчас ведь ты как-то мой номер нашла… - кидаю упрёк, потому что мне очень больно. Ведь один единственный звонок мог всё изменить.

– Нашла. Только вчера. Когда разбирала вещи свекрови. Среди газет и журналов затерялась её старая записная книжка, а в ней твой домашний номер. Не знаю откуда свекровь его взяла, и зачем он ей был нужен…

Вспоминаю, что в последнюю нашу встречу тётя Оля просила меня оставить номер для связи. И я оставила домашний – других на тот момент у меня не было.

– Это я его ей дала. Когда в гостях была. Уже после вашего отъезда.

– Теперь понятно. – выдаёт Ленка с ноткой ревности в голосе.

– Лен, но я ведь ничего не знала про твои отношения со свекровью. И потом, я к тебе тогда пришла, а не к ней, – с очередной попыткой поговорить…

– Ладно, проехали. Ты действительно ни при чём. Это мои личные проблемы… В общем, я позвонила твоей матери, и она мне дала номер твоего мобильного. И я сразу набрала тебе.

Повисла тяжёлая тишина. Мы переваривали.

– Я понимаю, что жутко напортачила, — наконец разрушила повисшее напряжение подруга, — но всё же прошу тебя меня простить. Я своё уже хапнула: брата потеряла, свекровь перед смертью меня прокляла, обвинив, что это я довела Олега до болезни. А теперь ещё предстоит пройти через весь этот онкологический ад.

– Но Олег сказал, что ничего ещё не ясно, что идёт обследование.

– Соврал. Он просто не хочет, чтобы его жалели. Но обследование действительно идёт – его готовят к операции.

– Ну, значит, всё не так плохо. Прооперируют, и даст Бог, он пойдёт на поправку.

– Не даст. Не заслужила я такой поблажки от Бога.

– Не говори глупости, Лен! И большие грешники остаются безнаказанными. И потом, Олег тут при чём? Его за что так наказывать? За лёгкий флирт?

– Да не уверена я, что там всё флиртом ограничилось. Олег-то – друг который, — Женьку так и не простил. Развелись они. Думаешь, он бы пошёл на такие кардинальные меры из-за флирта?

– Я не знаю ни этого Олега, ни его жену, чтобы судить о его решениях. Возможно, он слишком принципиальный. Или там ещё и другие причины были. Может его Женька такая же как Олеська.

Мне хотелось успокоить Ленку, доказать, что не всегда наши подозрения совпадают с действительностью. Но она не захотела слушать:

– Ой, ладно, проехали. Не хочу больше об этом говорить.

– А можно последний вопрос? – не могу уйти, не выяснив этот момент.

– Валяй.

– Ты дочь моим именем назвала из чувства вины?

– И да, и нет. По сути, это не мы её так назвали, а Егор.

Замираю.

– Когда Лерка родилась, мы предложили ему с Олеськой стать крестными. И Егор сказал, что согласится только при условии, если мы назовём дочь Лерой. Мы с Олегом сначала удивились такой принципиальности, а потом подумали: почему бы и нет? Имя красивое, с отчеством сочетается неплохо. К тому же мы перед тобой виноваты… В общем так и сделали: для себя решили, что назовём дочь в честь тебя, а Егору сказали, что согласны на его условие... А теперь вот оказалось, что и он нашу дочь назвал так не потому, что ему имя понравилось.

Горло снова сдавливает спазмом: он не разлюбил меня, просто так сложились обстоятельства. Я понимала его как никто другой: у меня мать авторитарная, всю жизнь меня гнобила. А у Егора такой отец. Даже если бы он рассказал ему о романе со мной, это ничего бы не изменило. Несмотря на всю симпатию ко мне, дядя Сергей всё равно бы заставил Егора жениться на Олеське. Потому что та была беременна. И Ленка этому не смогла бы помешать.

Перед глазами встала картинка из института: симпатичная брюнетка под дверью аудитории… Права была Машка: нужно было ей по морде дать. И Маринке заодно. Глядишь, они бы ещё тогда признались в своих хитрожопых махинациях... Если бы я тогда поговорила с Егором всё могло быть иначе. Ведь я уже знала, что беременна. И мой ребёнок имел такое же право родиться и вырасти с отцом.

– Что с дочерью Олеськи?

– Нет её. Не спасли.

Прикрываю глаза. Как мать понимаю свою соперницу, и где-то даже жалею. Но как обманутая женщина готова убить. Хотя… такая жизнь, как у неё, хуже смерти. Сильнее, чем её наказала судьба, не накажешь.

– Где она сейчас?

– К родителям вернулась. Не представляю, как после такого можно было вернуться в деревню. Как она моим в глаза смотреть будет?

– Спокойно будет смотреть, Лен. Если у неё хватило совести провернуть такую махинацию, то и на это хватит. Не удивлюсь, если они со своей паршивой семейкой ещё и обвинят вас во всех своих бедах.

– Это точно. Вот ты только представь: они много лет дружили с нашими родителями, кумовьями были через их младшую дочь, и так бесстыдно использовали нас всех, чтобы прикрыть позор своей шалавы… Егора, видите ли, плохо воспитали… На своих бы посмотрели! Там младшая выросла не лучше старшей…

Мы ещё долго разговаривали обо всём, что с нами случилось за время разлуки. Потом я попрощалась с тёзкой, и, несмотря на уговоры Ленки остаться на ночь, уехала домой.

А через несколько дней узнала, что операцию Олегу отменили. Опухоль оказалась с каким-то «сюрпризом», и врачи не стали её трогать — чтобы не ускорить распространение метастазов. Ленка отказалась с этим мириться, и вместе со своими родителями начала экстренно готовить документы на выезд в Европу, в надежде, что западные светила более продвинуты в этом вопросе.