Чтение онлайн

– Ты не представляешь, Лер, какая это была свадьба. – продолжает Ленка делиться разыгравшейся трагедией.
– На похоронах и то веселее. Егор весь вечер сидел с таким видом, что гости даже не решались «горько» кричать. А под конец напился так, что его друзья буквально уволокли домой.

– Ну почему же не представляю? Очень даже представляю. Сама такой невестой была…

Ленка смотрит на меня с жалостью. Виновато поджимает губы. А потом добивает себя и меня:

– Вот так мы Егора и женили… Всей «дружной» семьёй сломали ему жизнь…

– Ты-то чего лезла? – не выдерживаю я.
– Сама ведь мне рассказывала про похождения Олеськи. И сама потом заставляла брата на ней жениться? Это, по-твоему, нормально, Лен?!

– А выходить замуж за соседа, от которого тошнит, нормально?! – возвращает мне упрёк подруга. Тяжело вздыхает и уже не так эмоционально просит:

– Не обижайся, Лер. Я просто хотела тебе напомнить, что бывают ситуации, когда человек вынужден идти против своих желаний и убеждений.

Качаю головой — мне ли не знать о таких ситуациях. У меня вся жизнь состоит из подобных противоречий.

– Но я не снимаю с себя ответственность, не думай.
– заверяет. – Я себе никогда не прощу, что поддержала родню, а не брата. Если бы я только знала… Сейчас мы бы не ломали голову: где Егор и что с ним.

Смотрю на неё, пытаясь понять: о чём она говорит.

Ленка тяжело вздыхает и поясняет:

– В прошлом году их дочь под машину попала. Выскочила со двора, а какой-то придурок нёсся на полной скорости… Ей потребовалось переливание. И когда Егор сдал кровь на анализ, чтобы стать донором, выяснилось, что никакой он ей не отец… Леркааа, я думала он убьёт Олеську.

Таращусь. Неужели Егор мог поднять руку на женщину? Да, она заслужила, но всё же…

– Да не трогал он её, успокойся. Но в квартире знатный погром учинил. Олеська с перепугу и призналась, что в ту злосчастную ночь между ними ничего не было: Егор послал её на три буквы, и уснул на скамейке. А забеременела она ещё до его приезда. Не пойми от кого. И что родители её об этом знали, и решили быстренько прикрыть позор…

Поражаюсь тому, насколько у нас с Егором похожи судьбы. Понимаю, каково ему было. Кажется, будто чувствую его боль.

Щиплет глаза, и я жмурюсь, не давая пролиться слезам. Но Ленка этого не видит, она смотрит в одну точку на столе. Ей тоже тяжело. Особенно теперь, — когда она в курсе всего.

– В общем, развёлся он полгода назад, Лер. И уехал в неизвестном направлении. Номер телефона сменил. Обрубил все концы…

– Но почему он ко мне не приехал? – не сдерживаюсь, хлюпаю носом.

Ленка вскидывает голову, оценивает мой вид и неожиданно падает передо мной на колени, утыкается носом в ноги. Причитает:

– Прости меня, Лерочка! Если сможешь, прости! Я дура! Идиотка! Предательница! Я не только брату жизнь сломала, но и лучшей подруге. Я всем нам жизнь сломала… За это меня Бог теперь и наказывает… Это я Егору сказала, что ты замуж вышла и сына родила… Мне свекровь сказала, а я – ему. Но я ведь не знала, как оно было на самом деле…

Ревёт белугой. Я её успокаиваю, переживаю, чтобы её дочка не услышала. Пытаюсь поднять Ленку и усадить на стул. Уговариваю:

– Успокойся, Лен. Лера услышит.

Подруга садится на стул, но ещё какое-то время рыдает.

Закрываю в кухню дверь.

Отпаиваю её горячим чаем. И сама хлебаю – у меня тоже душа рвётся на части. Но ситуацию нужно прояснить до конца. И я начинаю говорить:

– Поверишь ты мне или нет, не имеет значения. Я просто хочу, чтобы ты знала: у меня с твоим Олегом никогда ничего не было. И быть не могло. Не потому, что он не в моём вкусе, — хотя это действительно так, а потому, что онтвоймуж. Я в принципе с женатиками не связываюсь, и уж тем более я не стала бы крутить шашни за твоей спиной. И если бы ты тогда просто поговорила со мной, или с Олегом, а не слушала эту стерву Олесю, и не додумывала сама, то знала бы, что он тебе не изменял.

– Ошибаешься. – выдаёт Ленка гундосо.

Смотрю на неё удивлённо. Ленка усмехается. Совсем невесело.

– В том то и дело, что изменял. Именно потому, что у него тогда действительно был роман на стороне, и случилась вся эта путаница.

– Какая путаница?

Растерянно моргаю. А Ленка наконец успокаивается. И, вытерев слёзы, выдаёт:

– Когда я предъявила записку, он так испугался, что у меня не осталось сомнений в том, что это не случайность, и не чья-то злая шутка. Стала его дожимать, и он сознался, что у него шашни на стороне. Просил прощения, на коленях ползал, уверял, что до секса не дошло…

Перебиваю:

– Не поняла. В чём он сознался? Он не мог этого сделать, потому что сознаваться было не в чем! Я сыном своим клянусь, что между нами ничего не было! И эту записку до момента разборок он наверняка даже не видел! Больше, чем уверена, что Олеська нигде её не подбирала, — её отдала ей Маринка! Это единственный способ, которым она могла к ней попасть!

– Успокойся, и дослушай! Неважно видел он её до этого, или нет. Дело в другом: он принял её за настоящую записку от любовницы — твой почерк-то он не знал. И потому раскололся.

– Тогда какого чёрта ты всё это время меня игнорила?

От происходящего у меня уже голова пухнет. Ещё немного и взорвётся.

– Потому что я не сразу узнала, что крутил он не с тобой.

Замираю. Таращу глаза.

– Короче, там вообще курьёзная история получилась. Я бы может даже посмеялась, если бы это не было так больно… В общем, у Олега был друг – тоже Олег. На тот момент он был женат. И мы семьями частенько собирались, отмечали праздники, и просто в выходные пиво пили, на даче шашлычили. Я с его Женькой неплохо заобщалась. Можно сказать подружилась. Но, оказывается, не только я. В общем, Олег мне действительно изменил с подругой, только не с тобой, а с другой.

– Пффф… Реально мыльная опера. – качаю головой. – Но как ты могла нас перепутать? У нас ведь разные имена.

Ленка краснеет.

– Прости, но в тот момент я была такая злая на тебя, что называла как угодно, но не по имени. И самое приличное из названий было: «бывшая подруга». А Женька ведь тоже вроде как подруга… Вот Олег и не допёр, что я его вовсе не к Женьке приревновала. Конечно, если бы мы могли нормально обсудить ситуацию, это недоразумение бы вскрылось. Но ты же знаешь, что мы тогда жили тут, с его родителями. Так что особо не поорёшь. А спокойно с ним разговаривать я на тот момент не могла.