Чтение онлайн

В больнице даже воздух другой. Как будто насыщенный скорбью. Оно и понятно — тут лежат больные без будущего.

Не сразу узнаю бывшего здоровяка: нынешний Олег непривычно худой, и бледный, от чего кажется ещё выше и худее. Совсем не такой, каким я его помню. Но он всё также рад меня видеть, — как в старые добрые времена.

Обнимаемся. Передаю ему пакет.

– Надеюсь, не забракуешь мою стряпню. – говорю, потому что нужно что-то сказать. Чувствую себя неловко – я никогда с ним не оставалась наедине. Да ещё десять лет разлуки сказываются, и его болезнь добавляет смятения.

– О, за это можешь не переживать.
– успокаивает Олег.
– Всяко лучше, чем больничные харчи. Спасибо. Лена звонила, предупредила, что ты придёшь. Но я до последнего не верил…

Изучаю его виноватый вид. Появляются вопросы. Но я их не задаю, понимаю, что ему сейчас не до этого. Вечером спрошу у Ленки.

Выходим на улицу, садимся на скамью.

– Что у тебя? – спрашиваю осторожно.

– Опухоль в чердачном перекрытии обнаружили. – Пытается шутить.
– Не бери в голову. Пока ещё обследуют и ничего толком не известно. Но я уверен, что всё будет хорошо.

По его виду не скажешь. Но я соглашаюсь, подбадриваю. По-хорошему нужно бы соболезнования выразить, но я не уверена, что ему сейчас нужны лишние напоминания. Решаю промолчать.

Разговор не клеится, и я надолго не задерживаюсь, — ссылаюсь на дела и ухожу.

Гуляю по скверу. На душе тяжело. Приходит осознание, что все мои трудности – такая мелочь на фоне творящегося в семье Олега и Ленки.

Да, все эти годы я кручусь как белка в колесе, без отдыха и просвета. Но я здорова. У меня прекрасный сын, подруги, хорошая работа. Квартира, правда, съёмная, но всё ещё впереди. В настоящий момент мы с Машкой общий бизнес раскручиваем, так что перспектива имеется. Да о такой жизни многие только мечтают!

Мысленно души благодарю Бога, Вселенную, и все возможные высшие силы за то, что имею, за те трудности, которые меня привели к этому.

На пути попадается церковь. Захожу. Ставлю свечки за здравие и за упокой. Молитв не знаю, просто мысленно обращаюсь к святым. Прошу прощения за вольные и невольные грехи. Молю дать силы, чтобы отпустить все обиды.

Выхожу из храма обновлённым человеком. Сажусь на скамью и долго смотрю в небо. На душе светло. Уверена, что теперь всё будет хорошо.

Сегодня суббота, и у Леры всего три урока. Забираю её из школы, и везу домой. Меня больше не пугает разговор с Леной. Я не боюсь сказать лишнего, просто отдаю ситуацию в руки судьбы: куда выведет, туда выведет.

Подруга приезжает через час после нашего возвращения. Я к этому моменту уже успеваю накормить Леру и убрать со стола посуду.

Ленка затаренная: ставит на стол бутылку коньяка. На мой немой вопрос отвечает:

– Надо. Мне так точно. Буду каяться в своих грехах.

Почти молча накрываем на стол. Несмотря на мои внутренние перемены, между нами всё ещё чувствуется напряжение.

Первый тост – за встречу. Пьём, закусываем. Ленка следом отправляет вторую порцию. Я воздерживаюсь.

Я редко выпиваю, поэтому и одна стопка коньяка успешно хозяйничает в моём организме – в желудке уже печёт, а значит, скоро алкоголь ударит в голову. Хорошо закусываю.

Когда Ленка тянется за бутылкой, чтобы налить третью, останавливаю:

– Давай сначала поговорим.

– Давай. – соглашается подруга. И уходит.

Недоумеваю. Но жду молча.

Возвращается с листком в руках. Кладёт его на стол передо мной.

– Как ты это объяснишь?

Читаю: «Спасибо за вчерашний вечер. Всё было супер! Люблю».

Ничего не понимаю. Написано моим почерком. Но я не помню, когда такое писала.

– Откуда это у тебя? – смотрю на Ленку, силясь понять, что это значит. Хотя козе понятно, как она могла её интерпретировать.

– Неважно. Это ведь твой почерк?

– Мой – подтверждаю без обиняков. Я перед ней ни в чём невиновата, и причин юлить нет.
– Только я не помню, чтобы когда-то писала что-то подобное. Вот если ты мне объяснишь, как эта записка к тебе попала, может тогда пазлы совпадут.

Продолжаю усиленно рыться в голове. Смотрю на подругу выжидающе. Та непреклонна:

– Прежде я хотела бы услышать твои объяснения.

Развожу руками.

– У меня их нет. Я не знаю когда и кому я могла такое написать. Кто тебе её дал?

Ленка какое-то время молчит, не смотрит на меня, думает. Я вижу, что в ней идёт борьба. Не мешаю. Просто жду.

Та всё-таки наливает третью стопку и опрокидывает в себя. Морщится. Не закусывает. Выпаливает:

– Её мне дала Олеська. Сказала, что она выпала из кармана Олега.

Соображаю. Доходит. Изумлённо смотрю на Ленку.

– И ты решила, что у нас с Олегом… - от возмущения не могу выговорить это слово. – Да как ты могла такое подумать?!

– А что бы ты на моём месте подумала? – Ленка не оправдывается. Упрекает.

Усиленно роюсь в памяти. Хмурюсь. Вспоминаю все события, связанные с Олеськой. Сопоставляю факты, провожу параллели. И прикрываю глаза.

Ленка правильно сделала, предварительно дав мне возможность рассказать свою версию. Тогда у меня ещё был шанс оправдаться. Теперь уже нет. Что бы я сейчас не рассказала, это прозвучит как подтасовка фактов.

– Почему ты сразу это не обсудила со мной? – смотрю на неё с укором. – На тот момент я бы быстрее сообразила, как на самом деле эта записка попала к Олеське. А за десять лет я просто забыла про такую мелочь.

– Мелочь? – лицо подруги каменеет. – Ты это так называешь?

– Да, Лена, именно так. Потому что на самом деле эта записка предназначалась моему брату и его жене.

По лицу Ленки понимаю, что она мне не верит. И это злит. Почему я должна оправдываться в том, чего не делала?!

– Знаешь что? Я не вижу смысла в дальнейшем разговоре. Ты предпочла тогда поверить Олеське, и то же самое делаешь сейчас! Твоё право. Можешь заблуждаться дальше. А я пойду своей дорогой. Как делала все эти годы.

Подрываюсь. Стул падает, но это меня не останавливает. Савраской несусь к выходу.

Нахрена я вообще сюда припёрлась?! Права Машка: я беспросветная дура!

Попасть с первого раза в туфли не получается из-за того, что меня трясёт, и я делаю вторую безуспешную попытку.