Чтение онлайн

Процесс переезда ускорил младший брат д. Сергея, который давно там живёт. И уже после трёх месяцев беготни по инстанциям всё Ленкино семейство перебралось за рубеж.

15 лет спустя

Утро после посиделок, посвящённых 45-тилетию Леры

Просыпаюсь с больной головой. Со стоном сажусь. Сжимаю голову руками.

Вот это мы вчера оторвались. Как я выжила вообще?

После того как Машка случайно «наступила на мою больную мозоль» своим пожеланием, сбив тем самым праздничный настрой, мне пришлось срочно реанимировать праздник. Спас танцпол и вкусное вино. Много вина.

И вот результат: я спасла праздник, но не учла всех последствий. Ведь сорок пять это не просто цифра в паспорте, а замедленный метаболизм и куча хронических заболеваний со всеми вытекающими последствиями.

Хотя мне грех жаловаться: несмотря на непростую жизнь со здоровьем у меня всё в порядке. Но метаболизм – да, упорно замедляется, — лишние килограммы так и норовят прилипнуть.

С трудом нахожу тапки, шоркаю в сторону санузла. По дороге понимаю, что пить хочу больше, и меняю траекторию. Пью прямо из графина. О том, до чего докатилась, посокрушаюсь потом, сейчас главное не умереть от жажды.

Напившись и облившись, ускоряюсь — переполненный мочевой пузырь способен творить чудеса. И похмелье ему не помеха.

Пробежавшись до туалета, окончательно просыпаюсь.

Раз уж оказалась в этой части квартиры, решаю сразу умыться. Зависаю у раковины. Смотрю на себя помятую в зеркале и упорно пытаюсь вспомнить чем вчера всё закончилось. Но вспоминается с трудом. Помню только до момента, когда Ромке позвонили, он долго извинялся, а потом ушёл. Чем развязал руки моим подругам – те принялись меня в открытую «утешать». А дальше… провал.

Умывшись и одевшись, снова иду на кухню. Заряжаю кофеварку. Пока кофе варится, перемещаюсь в зону гостиной. Возле дивана стоят три коробки: подарки от девчат и от сына.

Его подарок беру первым. Потому что сын всегда и во всём у меня в приоритете. Даже в мелочах. В таких, как эти, например, – коробка от Ромы в этом году очень компактная. Даже стало интересно, что в ней может быть. Но что бы там ни было – это лучший подарок на свете.

Начинаю снимать обёртку. Но до начинки так и не добираюсь – в дверь звонят.

Звон отдаётся в голове колоколом. Морщусь. Кошусь на приготовленный ароматный кофе — вот чего я сейчас действительно хочу. А не видеть того, кто так упорно жмёт на кнопку звонка. Я точно знаю, что это кто-то чужой. Потому что подруги в таком же глубоком ауте, как и я. А может даже глубже. А Ромка в выходные так рано не встаёт.

Но делать нечего, иду открывать.

На пороге стоит курьер с огромным букетом бордовых роз.

– Валерия Романова?

– Да. – отвечаю, пялясь на цветы. Кто-то ограбил оранжерею?

– Распишитесь в получении.

– От кого? – уточняю, не увидев ни открытки, ни записки. Ставлю закорючку на протянутой бумажке.

– Отправитель пожелал остаться неизвестным.

Буравлю парнишку взглядом.

– Но хотя бы описать его можете?

– Нет. Когда я забирал заказ его уже не было в магазине.

Передаёт мне в руки охапку, и я едва удерживаюсь на ногах. Ворчу:

– Наверняка это кто-то из врагов. Решил таким способом сломать мне позвоночник.

Парнишка смотрит на меня настороженно, и быстро исчезает в лифте.

Несколько минут корячусь, пытаясь закрыть за ним дверь. Не получается — слишком большой букет. Несу «орудие пыток» в ванную, закрываю слив и открываю воду. Я не сошла с ума и не пытаюсь утопить розы, просто у меня нет для них более подходящей ёмкости. Тут даже ведро не выдержит.

Пока льётся вода, закрываю дверь, возвращаюсь, изучаю букет и ломаю голову: от кого он может быть?

Точно не от Ильи. После моего побега он сделал несколько корявых попыток меня вернуть, но понял, что это дохлый номер, и согласился на развод. И даже свою фамилию моему сыну оставил. Правда, потребовал официальный отказ от алиментов. Я бы и без этого никогда на алименты не подала, но, чтобы ему спалось спокойно, согласилась.

Недавно он снова появился в моей жизни - с требованием компенсации за моральный ущерб. Орал на весь подъезд, что я ему жизнь поломала. Потом плакал. А после снова требовал денег. Пьяный, что с него взять?

Вызвала охранника и попросила аккуратно вывести это чудо, и больше не пускать. Но даже если он проспался и всё осознал (неделю спустя), всё равно на такие жесты не способен.

Настойчивых ухажёров у меня тоже нет. Остаётся один вариант: я кого-то так покорила своими вчерашними танцами, что мужик продал почку и купил на все деньги оранжерею. А потом её выкосил.

– Главное, чтобы не на пилоне… - бормочу себе под нос.

Я всегда хотела на нём научиться всяким выкрутасам. А тут ещё гинеколог посоветовал. В общем, несколько дней назад я туда едва не записалась. На пробном занятии ляпнулась с шеста, едва не свернув шею, и сразу передумала. Надеюсь, этот горький опыт меня вчера остановил…

Усмехаюсь собственным мыслям. Изучаю себя в зеркале, выискивая другие причины.

– Не, точно не вариант. – отметаю новую идею, — Я, конечно, хорошо выгляжу на свой возраст, но не пьяная, и не на сто одну розу. Или сколько их там?

Опять кошусь на букет. По ощущениям – вся тысяча.

Закрываю кран и возвращаюсь на кухню. Кофе уже остыл. Выливаю в раковину. Снова запускаю программу.

Букет в ванной не даёт покоя. А точнее – его отправитель. Кто такой щедрый? И главное – за что? Вот хоть убей, не помню, что было «под занавес». Может я с катушек слетела, и кому-то отдалась в общественном туалете? Тогда розы — слишком мелко. Не иначе жмот попался.

Стёб ничуть не приблизил к разгадке. Может кофе поможет? Беру кружку и осторожно делаю первый глоток. Напиток обжигает и постепенно возвращает к жизни. Но не полностью — насчёт вчерашнего вечера по-прежнему ничего не ясно.

Снова иду в прихожую, — я видела там свою сумочку. В ней должен быть телефон. Надеюсь, что кто-то из моих девчонок прольёт свет на события. После того как покроет матом за раннюю побудку.

Долго роюсь. Телефон оказывается разряженным.

Ставлю на зарядку, и в ожидании ерзаю на барном стуле. Кофе допит, но память так и не вернулась. Зато проснулась совесть.

– Это же надо было так нажраться! – сокрушаюсь. – Взрослая тётка… Хорошо хоть сын не видел этого позора.

Почему-то уверена, что позор был. Потому что слишком давно не расслаблялась. А тут дала себе волю. И наверняка пошла в отрыв.