Чтение онлайн

— Сама удержишься?

Он смотрит с недоверием. Знает меня лучше, чем я сама.

— Не сомневайся. Даже если захочу, у меня есть жених. Для таких… Целей.

Он потирает переносицу, тяжело качает головой. Вдох, через силу. И вдруг снова приближается ко мне.

— Не смотри на меня так.

— Иногда мне просто хочется тебя придушить…

— Это взаимно, милый мой.

— Твой?

Хотелось кричать. Да! Мой. Только мой. Но всё внутри уже надрывалось, как тонкая нить. Я ненавидела эту любовь, запретную, болезненную, без права на будущее. Пыталась стереть его из памяти, его адрес, его голос, его прикосновения. Всё тщетно. Он пульсировал во мне, как головная боль. И вот опять, это утро, эта комната, этот он. И снова я никуда не бегу. Хотя он не держит. Могу уйти хоть сейчас. Но стою. Вкопанная.

— Мне пора. Всё помню. Кофе, дома, завтрак, дома. Так что… Спасибо, что не оставил меня на улице.

Стараюсь выглядеть независимой хотя бы на словах.

— Ну, ночью ты себя вела хорошо. Завтрак заслужила.

Язвит, этот ходячий Чеширский кот, в трусах, в которых осталось больше желания, чем ткани. С пола, хлоп! Он подхватывает очередной трофей, натягивая на свою, простите, идеальную задницу. Уверенный, дерзкий, словно телосложение, это его юридическая неприкосновенность. Кладёт поцелуй на мои губы. Нежно. Слишком нежно.

— И трусики свои не ищи. Эти тоже… Пали смертью храбрых.

Кидает он напоследок и исчезает за дверью.

— Всё возместишь!

Надутые губы, хмурая поза. Господи, сколько он уже уничтожил моего белья? У меня затраты на трусы после его появления, как на акционную сумку от Louis Vuitton.

— Тебе без них лучше… Попке проще дышать.

Доносится в ответ, как последняя капля абсурда.

— Идиот!

— Бельевой маньяк…

Он запомнил. Улыбка непроизвольно растекается по лицу. Я, закутанная в одеяло, всё ещё стою как музейный экспонат его легкомыслия. Иду следом, словно по инерции. Барный стул, мой личный Эверест. Залезаю на него с изяществом уставшей кошки. И снова не могу оторвать глаз. Он в этих чёртовых плавках. Натянутых, как капкан. Сидят на нём, как литые. Его задницу можно изучать как экспонат в музее формы. Она преступно идеальна. И эти трусы… Он явно берёт на размер меньше. Специально. Для эффектности. Для того, чтобы я… Вот так… Снова захотела.

— Ммм…

Губы ноют, нижняя губа почти в крови от укуса. И из глубины меня вырывается стон. Долгий. Живой. Вызывающий.

— Будешь так смотреть, трахну тебя прямо на этом столе.

— Вот, не надо мне здесь угрожать.

— Не нарывайся лучше.

— Действительно, ещё скрутишь и упакуешь в обезьянник. Знаем... Проходили…

Я сидела напротив, подперев подбородок рукой, и не могла оторвать взгляд. Как-то внезапно в голове всплыли картинки, будто мы не просто вместе, а давно и уютно женаты. Засыпаем в обнимку, просыпаемся под один будильник, а потом он жарит омлет, пока я наблюдаю за ним с этой самой точки. Где-то в груди кольнуло странное, почти ласковое тепло.

— Гер... Ты такой сейчас мил...

Мягко говорю, но не успеваю закончить предложение. Раздается противный звонок в дверь, который заставляет меня испуганно подпрыгнуть на месте.

— Кто там ещё?!

Герман ставит две тарелки с аппетитным омлетом на столешницу и порывается уже пойти открыть дверь.

— Это твоя невеста?

— Вряд ли. Её нет в городе.

— Сразу говорю, через балкон я прыгать не буду.

Огрызаюсь, но внутри всё дрожит. Если это действительно она, что тогда? В памяти всплывает её взгляд, словно пропитаный ядом, от которого мне становится физически плохо.

— Это не она. Успокойся, ты дрожишь вся.

— Не открывай!

Выпаливаю, чуть ли не срываясь на крик, машинально цепляясь за Герину руку, как за спасательный трос.

— И как ты себе это представляешь?

Он отвечает спокойно, почти с ленцой.

— Ну, представь, что тебя будто нет дома… Просто не открывай, прошу. Побудь со мной… Просто побудь.

Он наклоняется, обнимает мою голову и целует так нежно, будто хочет затереть всё, страх, воспоминания, даже самого звонящего. Я притягиваю его к себе, не в силах отпустить, как будто если отпущу, вернусь в реальность, от которой хочется спрятаться. Звонок всё пищит и пищит, словно кто-то решил, что если не достучаться, он будет кричать через металл. Да кому там так невтерпёж?! Герман нехотя отстраняется, проводит большим пальцем по моей щеке, и шепчет.

— Сиди здесь. Я скоро.

— Упёртый баран!

Бормочу с досадой, наблюдая, как он не спеша натягивает майку и шорты. Он был слишком спокоен. Беззаботный. Как удав, проглотивший груз тревог и отдохнувший. Меня это злило до невозможности.

— Я всё слышу.

— А я и не шептала!

Он направляется к двери, а я понимаю, торчать в одеяле посреди кухни, слишком уж... Даже для меня. Решаю действовать… Хотя это скорее действие отчаяния. Мозг всё ещё в тумане, и почему-то лучший план, который он выдал, это было спрятаться на балконе. Дверь балкона не защёлкивается, поэтому я просто прикрываю её, держа раму пальцами, почти по-детски, почти с верой, что это укроет меня от всего.

— Привет! Я тут как дятел долблю уже десять минут! Где ты пропал?! Уже подумал, всё, помер, мой братец.

— С самого утра, серьёзно? Какого хрена ты припёрся, Тим?!

Чуть приподнимаюсь, стараясь разглядеть, что там творится за балконной перегородкой. Тим уже устроился, важно почесал ухо, сел за стол с видом человека, пришедшего на деловую встречу… С орехами. Загребает горсть солёного арахиса из пиалы, разваливается в кресле, закидывает ногу на ногу. Всё чинно, с расстановкой. Он что, серьёзно сюда пришёл просто орехов поесть? Грызёт с таким аппетитом, будто неделю голодал. Сидит, уплетает, настоящий гость с отдельной миссией.

— Ты ради этого припёрся ко мне в такую рань?

— Просто заехал по пути. Оу… А я смотрю, ты тут не один?

— С чего ты взял?

Тим скривился, то ли в удивлении, то ли в сарказме, и метнул взгляд на сервированные Германом тарелки. Завтрак нетронут, но уже кричит о присутствии кого-то ещё.

— Неужто всё это ради любимого братца?

Герман опирается о барную стойку, озирается, и становится очевидно, он сам не понимает, куда я подевалась. Момент повисает, но его быстро разрывает телефонный звонок, резкий, навязчивый.

— Жди.

Обращается Гера к брату и уходит в комнату.

— Иди, иди.

А я тем временем, держу оборону за стеклопакетом, пальцы уже онемели, плечи затекли, сердце уходит в пятки. И в какой-то миг вырывается в полный голос.

— Блять!

— А вот и домовой проявился… За молочком явилась? Или всё-таки на печеньку? Хотя нет, что это я? Ты явно пришла на запах омлета, верно?

Он с издёвкой произносит, распахивает балконную дверь, и всё, мне уже нечего терять. Поднимаюсь. Уставшая, всклокоченная, но стою. Передо мной он, Тим, с той самой идиотской ухмылкой, словно всё это представление было исключительно ради его удовольствия.

— Зачётный прикид, для званого завтрака так нарядилась?

— Другого времени не нашёл, чтобы навестить брата?

— Интересная у нас беседа получается... Вопросом на вопрос... Я помешал? И вообще, может выйдешь?

Раздражённо вздохнула, ведь деваться уже было не куда. Тим подал мне руку, принимаю её и переступаю порог балкона. Я уже хотела сказать ему, что это не то, о чём он подумал... И что я оказалась здесь совершенно случайно, но меня прервал мобильный телефон, который настойчиво разрывался в коридоре. Да что же это такое?! Почему именно сегодня мы всем так срочно понадобились?