Чтение онлайн

Он уходит в дом, а я остаюсь. Мне нужно выдохнуть. Просто вдохнуть воздух, который не пахнет напряжением. Я выхожу на террасу, опускаюсь в кресло-качалку. Оно чуть поскрипывает, как будто тоже устало. Сижу. Молча. Смотрю в темнеющее небо и гоняю мысли по кругу. Парни... Они оба, такие разные. И оба по-своему дороги. Герман… Настоящий. Живой. Когда не строит из себя ледяного офицера, он умеет быть тёплым. И как оказалось, даже романтичным. Сколько бы я на него ни злилась, знаю, он придёт. Всегда. Если будет больно, он рядом. Если всё рушится, он держит. Я полюбила его. Это факт. Но злость… Обида… То, что он теперь принадлежит другой, это как соль на рану. Он заставил меня поверить. Заставил чувствовать. А потом просто… Вырвал сердце. Теперь оно всё в шрамах. И каждый из них, болит. Ноет. Жжёт. А Игорь… Он другой. Серьёзный. Решительный. Он не плохой. Он просто… Прямолинейный. Для него есть только «да» и «нет». Чёрное и белое. Без полутонов. Без нюансов. Компромиссы, не его стиль. И вот я думаю, почему больше ничего не чувствую? Почему глаза не горят, как раньше? Почему сердце не бьётся в бешеном ритме, когда он рядом? Всё будто рассыпалось. Как утренний туман, был и нет. Прозрачная иллюзия. Я ещё немного посидела. Потом встала. Хватит на сегодня этих мыслей. Хватит боли. Молча поднялась и пошла в свою комнату. Туда, где можно хотя бы притвориться, что всё в порядке.

Спустя время…

Ночь.

Оставаться одной сегодня мне совсем не хотелось. Родители снова укатили на какой-то приём, оставив после себя тишину и пустой дом. Я не выдержала, набрала своих девочек и почти умоляюще попросила приехать ко мне с ночёвкой. Без лишних вопросов они согласились. И уже через каких-то полчаса мы втроём сидели у меня на кровати, в пижамах, с бокалами в руках, обсуждая всё подряд и попивая уже третью бутылку белого вина со льдом. Мы заказали роллы, целую гору, с лососем, угрём, креветками, даже какие-то острые, от которых слёзы текли, но никто не жаловался. К ним, всякие вкусняшки, сырные палочки, картошка по-деревенски, мороженое с карамелью и клубникой, и конечно, чипсы, потому что без них, девичник не девичник. На фоне шёл какой-то старый американский сериал, сначала мы его комментировали, потом просто смеялись над нелепыми сценами, а потом и вовсе забыли про сюжет. Смеялись, перебивали друг друга, спорили, кто из героев симпатичнее, и кто из нас кого бы точно «взял себе». А потом, как это всегда бывает, всё вдруг стало тише. Смех сменился паузами. Мы перешли к задушевным темам, о любви, о страхах, о том, как сложно быть сильной, когда внутри всё разваливается. Каждая из нас говорила что-то своё, но в этих словах было одно общее, мы понимали друг друга без лишних объяснений. И в этот момент я поняла… Иногда, чтобы не сойти с ума, достаточно просто быть рядом с теми, кто держит тебя, даже когда ты сама себя не держишь.

— Ну и что вы решили между собой? Пришли хоть к какому-то выводу?

Крис отпивает глоток вина, внимательно глядя на меня поверх бокала.

— Решили.

Выдыхаю.

— Его невеста всё решила за нас.

— Я же вас обоих предупреждала.

Встревает Ната, как всегда без церемоний, размахивая руками.

— Предупреждала! А теперь сидите, корчитесь от боли, каждый по-своему. И всё из-за чего?

— Может, ещё не всё потеряно?

Тихо говорит Крис.

— Может, у вас с Герой ещё всё наладится… Так больно смотреть на вас. На тебя.

Имя. Его имя… Одно имя может так расцарапать душу? Я стараюсь не выдать себя, но руки предательски дрожат. Сжимаю бокал крепче, будто он может удержать меня от падения.

— Конечно наладится.

Говорю с приторной улыбкой.

— Я выйду замуж. Он женится. Будем счастливы. По отдельности.

— Сама в это веришь?

Крис усмехается, но в её голосе не насмешка, а боль за меня.

— Девочки, ну что сейчас обсуждать? Они ждут ребёнка. Я не собираюсь разрушать их семью.

— У них ещё нет семьи.

Спокойно возражает Крис.

— Есть только факт. И куча боли.

— Согласна.

Кивает Ната.

— Он влюблён в тебя. Это видно. Представь, как ему сейчас тяжело. Ты хотя бы выслушала его? Дала шанс объясниться?

— Крис? А что слушать? Что он не бросит ребёнка, но будет со мной? Что будет жить с Соней, а любить меня? А я кто тогда? Запасной аэродром? Любовница с историей? Я не хочу быть последней тварью. У малыша должна быть семья. Полноценная. А я… Я там лишняя.

Подруги резко замолчали. Каждая переваривала мои слова, будто они были слишком горькими, чтобы проглотить сразу. Я крутила в пальцах бокал, потом залпом допила остатки вина. К чёрту всё! Голова слегка закружилась, не от алкоголя, а от всего, что навалилось. Реальность казалась зыбкой, как будто я провалилась в какой-то странный, пьяный сон, где всё не по-настоящему.

— Я не буду мешать. Через пару месяцев они поженятся. Будет у них крепкая, счастливая семья. Без меня.

Раздражённо ставлю бокал на поднос, он звенит, как будто протестует. Резко вскакиваю с кровати, подхожу к окну. Обнимаю себя за плечи, жест отчаяния, который выдает больше, чем любые слова.

— Ненавижу!

Срывается с губ. Со злости распахиваю тюль, она взлетает, как крылья, и я почти срываю её с карниза. Остановилась в последний момент.

— Я скажу так.

Осторожно начинает Крис.

— Я понимаю, там ребёнок, семья, всё такое… Но разве дети счастливы, когда несчастны их родители? Даже если они вместе?

— Пусть разбираются сами. Это их отношения. Их ребёнок. Я просто… Постараюсь больше с ним не пересекаться.

Смотрю в окно. На огромную луну. Она висит в небе, как немой свидетель моего краха. Словно отражает всё, что я не могу сказать вслух.

— Ой, а ты сможешь?

Хмыкает Ната, прищурившись.

— Она постарается. Правда же, крошка?

Я не оборачиваюсь. Просто шепчу, почти беззвучно.

— Никогда больше не появлюсь рядом с ним.

ОТ ЛИЦА ГЕРМАНА.

Переступив порог квартиры, меня встретила глухая, вязкая тишина. Соня уехала к родителям на пару дней, и честно говоря, слава Богу. Наконец-то можно было остаться наедине с собой. Без масок. Без притворства. Без необходимости делать вид, что всё под контролем. Прошёл на кухню, налил себе виски, крепкий, обжигающий. Сделал глоток. Потом ещё. Алкоголь разливался по венам, будто пытался заглушить ту боль, что уже давно поселилась внутри. Но не получалось. Не гасилось.

— Сука… Ненавижу!

Выдохнул в пустоту. Решил освежиться. Схватил полотенце, пошёл в душ. Горячая вода хлестала по спине, по плечам, по затылку. Я стоял, уставившись в кафель, облокотившись руками о стену. Голова опущена. Дыхание тяжёлое. И всё, о чём я мог думать, это она. Соболевская...

— Блядство…

Прошипел сквозь зубы.

— Что ж ты так рвёшь душу в щепки, а?

Капли стекали по телу, смывая остатки здравого смысла. Но не её. Её, не смыть. Ни водой, ни виски, ни злостью. Выключил воду, повязал полотенце на бёдра, вышел в спальню. Открыл окно настежь. Вдохнул ночной воздух. Прохлада ударила в лицо, немного отрезвляя.

— Что ж ты так засела в моей башке…

Прошептал, прикрыв глаза. И вдруг, слышу голос. Резкий. До боли знакомый. Словно удар током.

— Чё за нахер?

Выругался, резко распахивая дверь на балкон. Выхожу на лоджию, и просто замираю. Внизу, посреди двора, стоит она. Моя маленькая фурия. С рупором. С пьяным голосом. С глазами, в которых всё, и боль, и злость, и отчаяние.

— Я устала пытаться не думать о тебе!

Орёт она на весь двор.

— Хватит мешать мне! Уходи уже из моей головы!

Я облокачиваюсь на перила. Смотрю вниз. И в голове только один вопрос. Где, блять, ты взяла рупор посреди ночи? Но сердце… Сердце в этот момент уже не смеётся. Оно просто снова начинает биться. Слишком громко. Слишком живо. Она качается из стороны в сторону на своих каблуках, будто балансирует на грани, и физически, и эмоционально. Пиздец! На часах три часа ночи. В башке не укладывается, как она блять, тут оказалась? Да ещё и в таком виде. Короткое платье, которое даже её задницу нормально не прикрывает. Коза, блять! Разоделась! Убил бы! Как только ещё ноги не переломала? Вот же, дура мелкая! Когда же она научится головой думать?! Я сжимаю перила, пальцы белеют от напряжения. Злюсь. Пугаюсь. И всё равно, не могу оторвать от неё глаз. Потому что, несмотря на весь этот хаос, она, моя. И я это знаю.