Чтение онлайн

Мы перевернули джип вверх ногами — безрезультатно. Кошелька с правами мы не нашли.

Не оставалось ничего другого, как послать в чехословацкие органы безопасности телеграмму: "Утеряны водительские права, просим срочно выслать дубликаты..."

Наши новые права прибыли самолетом в рекордный срок, благодаря чему зайцами мы проездили совсем недолго.

Благодаря такому многоступенчатому отбору мы привозили в наш зоопарк в Дворе Кралове на Лабе только сильных, молодых, здоровых и психически устойчивых животных — еще живя в загоне, они прекрасно поедали люцерну, овес, кукурузу и гранулированные корма. Все эти животные очень быстро привыкали к новой для них жизни в карантинных условиях и к присутствию незнакомых людей. По отношению к другим животным и зоотехникам особой агрессивности они не выказывали.

Разумеется, что если мы собирались отправить в Чехословакию, например, двадцать способных к размножению антилоп гну, нам приходилось отлавливать как минимум тридцать, а то и больше для того, чтобы было из чего выбрать. Животных было необходимо тщательно изучать, отбирать из их количества только самые перспективные для жизни в европейских условиях экземпляры, поэтому мы держали их в загонах по два-три месяца. Такая "технология" обходится дорого и требует непрерывного напряжения. Профессиональные охотники, снабжающие животными экспортные фирмы и зоопарки, стараются в минимальные сроки отловить максимум животных и вскоре продают их в аэропортах и на пристанях. И уже во время перевозки их погибает от 20 до 50 процентов. За семь лет нашей работы нам удалось снизить эти потери до 2,8 процента.

Отлов животных с помощью лассо нельзя представлять себе так, как мы часто это видим в американских ковбойских фильмах. В Африке на пути к цели обязательно встает какое- нибудь дерево или куст; кроме того, африканцы не умеют бросать лассо и у них нет лошадей, хотя я признаю, что лассо можно бросать и прямо из машины.

В Африке для отлова диких животных используется очень прочное лассо, закрепленное на совершенно сухом бамбуковом шесте длиной от шести до восьми метров (зеленый бамбук слишком тяжел и пружинист). Шест для отлова должен быть подготовлен следующим образом: на тонком, примерно в два с половиной сантиметра толщиной, конце делается восьмисантиметровый надрез. В пустую полость верхнего конца вставляется раскрывающаяся проволочная петля длиной примерно в восемнадцать сантиметров, причем на две трети эта петля перекручена. Закрученный конец прикрепляется к бамбуковому шесту резиновыми пластырями, вырезанными из старой автомобильной шины, шириной в два сантиметра. Наконец, из веревки, сделанной из хлопкового или конопляного волокна, делается лассо длиной метров тридцать. (Лассо из искусственных волокон мы не применяем — искусственные волокна слишком гладкие и жесткие, при рывке они могут прорезать шкуру животного или содрать шерсть, а лассалыцику — ободрать ладони.) Петля на конце лассо натягивается на шест, само лассо протягивается сквозь раскрывающуюся проволочную петлю, потом через петлю самого лассо, после привязывается по всей длине к шесту хлопчатобумажными или шерстяными нитями. Как только лассальщику удается накинуть петлю лассо на шею животного, оно рывком затягивает его, нитки разрываются, и вся "веревочная часть" африканского лассо проскальзывает сквозь раскрывающуюся проволочную петлю. В этот момент лассальщик может отпустить лассо — животное натягивает веревку, но она прочно прикреплена к боковой дверце машины. Ни в коем случае нельзя допускать, чтобы шест запутался в кустах, его необходимо удерживать в целости и сохранности до тех пор, пока машина не остановится.

Шея животного охвачена лассо — теперь уже все зависит от того, останется ли в живых водитель, ведь во время отлова ему просто необходимо развивать большую скорость, чем спасающееся бегством животное. Зверя нельзя обгонять, приходится тормозить, чтобы лассо натянулось — и только после этого можно осторожно замедлять ход. Если затормозить резко, можно сломать животному шею. Иногда пойманное животное скрывается среди деревьев, джипу туда не добраться, иногда оно перепрыгивает выбоину или убегает по камням — в таких случаях шоферу не остается ничего другого, как остановиться. Если животное резко опрокидывается назад, оно в большинстве случаев оказывается тяжело раненым или даже погибает. Как только машина останавливается, помощники с лассальщиком выпрыгивают из нее, стараясь удержать животное и "запихнуть" его в клетку. Водитель отвязывает лассо от машины и снимает петлю с шеи животного только тогда, когда животное уже загнано в клетку.

Во время езды лассо, скрученное, лежит внутри машины. Лассальщик должен удерживать шест снаружи, чтобы при рывке или толчке не поранить или попросту не проткнуть сидящего за его спиной человека. При отлове мелких животных очень часто случается, что шест, наклоненный к земле, втыкается в нее. Бамбук ломается, проволочная петля искривляется, и лассальщику приходится срочно использовать запасное лассо, всегда лежащее в кузове машины. Иногда удается без помех поймать одним и тем же лассо несколько десятков животных, но иной раз за полдня ломаются три шеста.

Поэтому в грузовике под кузовом у нас всегда были привязаны запасные шесты с проволочными петлями. Кроме того, в лагере у нас всегда их сохло штук пять, а то и десять.

Несмотря на все меры предосторожности, наши лассальщики все же часто "ухитрялись" пораниться. В джипе всем приходилось сидеть буквально скрючившись — в настороженном ожидании любого движения лассальщика, так как на выбоине или при непрерывном кружении вокруг деревьев он мог вдруг взмахнуть проклятым шестом и изувечить всех, кто находился позади. Случалось даже и такое, что лассальщик ловил животное с противоположной стороны машины, кидаясь с того места, где он находился первоначально, — в таком случае машину резко бросало в направлении бегущего животного, шест описывал круг и выкидывал лассальщика за борт, после чего его приходилось долго выхаживать от ушибов и ранений. Иной раз кто-нибудь запутывался в выскальзывающем из проволочной петли лассо и вылетал вместе с ним из машины в буш. Результат такого "полета" — переломанные руки, ноги, а то и несколько ребер.

На местности, где нельзя ездить быстро, отлов с лассо практически невозможен, и в таких случаях мы использовали сеть — обычно она была от шестидесяти до пятидесяти метров длиной, и мы растягивали ее клином или в виде буквы "У". Сеть развешивается на трехметровых шестах с крючками, которые закрепляются в остальных трубках, вбитых в землю. Сеть должна быть гораздо больше по площади, чем рамы из шестов — по крайней мере на пять-шесть метров, а концы ее должны быть разложены на земле таким образом, чтобы животное попало в сеть уже в тот момент, когда оно наступило на ее "распущенные" концы. В нижней части сети, расположенной в противоположном отлову направлении, сначала запутываются ноги животного, и — чем интенсивнее оно пытается освободиться, тем больше, конечно, запутывается.

Животных загоняют в сеть едущие на небольшой скорости машины, прокладывающие путь на сильно пересеченной местности, или вертолет (это проще, но зато дороже). Вертолет подгоняет зверей не торопясь, „с чувством“, а когда они оказываются в двухстах-трехстах шагах от сети, пилот увеличивает обороты, и, испуганные шумом, все они оказываются в западне. Сидевшие до этого в засаде люди тут же ловят их всех. Это более дорогой, но и более безопасный метод — тут надо успевать следить только за рогами и копытами животного.

— Я покажу тебе такую красавицу, — пообещал я Зденеку. — Думается, это самая красивая барменша из тех, что я видел.

— Это ты всерьез? — засомневался Зденек. — Откуда это, интересно, здесь возьмется бар, да еще с красавицей за стойкой?

— Спорим? На тот кинжал!..

У Зденека был очень красивый кинжал, который ему подарил один туземец. С этим связано одно милое воспоминание. Поблизости от нашего лагеря все время сидел маленький африканский мальчик и с огромным интересом наблюдал за всем, что в нем творилось. Мы несколько раз приглашали его к нам, но он каждый раз только вертел головой и не говорил ни слова. Даже наш повар не имел успеха. Мальчик был — как мы все это хорошо видели — очень голоден, и его, конечно, должны были бы привлекать всякие вкусные запахи, источаемые нашей кухней, но он все не шел и не шел к нам... Тогда повар отнес ему еду туда, где он сидел. Мальчик с жадностью съел все, что ему принесли, но как и раньше, оставался молчалив и недоверчив.

Однажды к нему отправился Зденек. Я видел, как они вместе сидели под большим баобабом и молчали. Зденек обстругивал какую-то деревяшку, а мальчик-африканец, не обращая на него ни малейшего внимания, смотрел на наш лагерь. Когда я, примерно через полчаса, шел мимо них, Зденек как раз протягивал ему свой "шедевр" — деревянного зайчика. Правда, это было похоже на какого-то невероятно экзотического зверя, но мальчишка заинтересовался.

Когда на следующий день он опять рассиживал под тем же самым баобабом и глядел на наш лагерь, в руке он сжимал зайчика.

В тот же вечер меня ожидал большой сюрприз. К нашему лагерю шагал высокий, могучий туземец, а за ним — Зденек, которого после обеда нигде не было видно, ведший за ручку мальчика-африканца.

— Вот, веду тебе нового специалиста по лассо, — сказал Зденек.

Высокий негр внимательно следил за тем, что я скажу, а мне и впрямь много чего хотелось сказать. Он был одним из опытнейших охотников, и во время набора рабочей силы мы очень хотели перетянуть его к нам, но встретили холодный отказ. Он не согласился работать на нас даже тогда, когда мы предложили ему особую оплату. Он был горд и неприступен. Таким же, видимо, был и его сын, тот самый мальчик, которого Зденек теперь держал за руку. У нас в тот момент уже был один лассальщик и второй нам был не нужен.