Чтение онлайн

Ану-син шла, склонив голову. Временами порывистый ветер, дувший ей в лицо, затруднял дыхание, и тогда она, выбившись из сил, ненадолго останавливалась. Ану-син настолько устала, что, стоило ей закрыть глаза, как воля оставляла её, а голова шла кругом. Силы девушки были на исходе. И всё же она продолжала упрямо идти вперёд, хотя и не знала, куда на этот раз приведёт её Судьба, какой путь укажут ей боги.

Надвигался вечер; откуда-то издалека донёсся печальный крик одинокого ворона. Неожиданно Ану-син услышала равномерный глухой стук, напоминавший удары дятла по стволу дерева. Девушка вгляделась в сумерки, которые всё больше сгущались, и увидела идущего ей навстречу человека с палкой в руке.

Ану-син остановилась, не веря своим глазам, не доверяя своим ушам: ведь она была уверена, что в этой забытой богами и людьми степи, кроме неё, нет ни одной живой души. Обрадованная встречей с человеком, девушка устремилась к нему с радостно бьющимся сердцем. А странник, очевидно, так же, как и она, уже терял последние силы: он брёл, едва передвигая ногами, и звенел колокольчиком, привязанным к палке. Подойдя к нему почти вплотную, Ану-син остановилась, изумлённая. Оказалось, это был не странник, а странница — пожилая женщина с лицом, сморщенным, как кожура печёного яблока, покрытым гноящимися язвами и струпьями. Носа не было — вместо него на лице зиял провал; не было ни бровей, ни ресниц.

Какое-то время странницы молча изучающе смотрели друг на друга.

— Что ж, — первой заговорила незнакомка, — я вижу, ты не причинишь мне зла. Ты не похожа на тех, кто бросал в меня камни и гнал прочь, как шелудивую собаку. Ещё я знаю, что ты идёшь издалека…

Ану-син посмотрела на её ноги — они были в ссадинах и крови.

— Так же, как и ты, — отозвалась девушка. И затем спросила в тревоге: — Но что с тобой? Ты больна? И своим колокольчиком ты зовёшь людей на помощь? Ты надеешься на помощь там, где найти её почти невозможно?

В ответ на вопросы Ану-син странница издала звук, похожий на булькание закипавшей в котле воды. Это был смех, от которого по телу девушки пробежала дрожь.

— Нет! Когда я вижу человека, я звоню, чтобы он убегал, обходил меня стороной. Ибо болезнь, которая разрушает моё тело, заразна и смертельно опасна.

— Мне ещё не приходилось слышать о такой болезни, — пробормотала Ану-син и попятилась.

— Я так и поняла, — отозвалась прокажённая с улыбкой, которая на её изуродованном безносом лице казалась страшной гримасой.

— Откуда и куда ты держишь путь? — снова полюбопытствовала Ану-син, остановившись в нескольких шагах от странницы.

— Иду туда, откуда идёшь ты, и оттуда, куда ты стремишься. В больших городах нищим бродягам легче прокормиться и хотя бы на время найти пристанище. Я уже бывала в Сиппаре, мне неплохо там жилось. Попробую ещё!

Ану-син промолчала. С Сиппаром у неё были связаны и хорошие, и плохие воспоминания. Она совсем недавно покинула этот город, но ей казалось, что с тех пор прошла уже целая вечность. Образ Каданора неотступно преследовал её, мысли о нём причиняли её сердцу мучительную боль. Нет, всё-таки она ненавидела Сиппар!..

— Но хватит ли у тебя сил, чтобы дойти до Сиппара? — засомневалась Ану-син, глядя на прокажённую с состраданием, хотя у неё самой от слабости и усталости дрожали колени.

— Ты ведь тоже, — в свою очередь странница окинула девушку внимательным взглядом, — нуждаешься в отдыхе, не так ли?

— Но не спать же здесь, посреди степи, на голой земле?

— Можно и в степи — только не на голой земле, — после этих слов женщина, поражённая страшной болезнью, вытащила из своей заплечной котомки баранью шкуру и постелила её на земле.

Затем, к изумлению Ану-син, она ловко соорудила из палок, к одной из которых была прилажена котомка для ношения на плече, а другая служила опорой при ходьбе, подобие навеса, укрывавшего от ветра. Ловко управившись с приготовлением к отдыху, странница жестом пригласила Ану-син присоединиться к ней.

— Если не побрезгуешь, я угощу тебя лепёшкой и варёными бобами, которые мне дали как милостыню в последнем на моём пути храме, — сказала женщина, когда Ану-син опустилась на шкуру чуть поодаль от неё.

— У меня нет ничего такого, что я могла бы дать тебе взамен, — ответила девушка.

Конечно же, Ану-син была голодна, однако гордость не позволяла ей принять угощение нищенки безвозмездно.

Снова раздался напоминающий булькание воды смех, а за ним — слова:

— Мне от тебя ничего не нужно! Ведь я угощаю, а не продаю…

Когда с едой было покончено, странница, взглянув на Ану-син, спросила:

— Ты идёшь из Сиппара, большого аккадского города, в надежде дойти до главного города Ассирийского царства? Веришь в то, что только в таких городах можно обрести счастье?

Не дождавшись ответа от девушки, которая предпочла промолчать, она продолжила:

— Твоя красота достойна лучшей доли, чем та, которую ты ищешь. На своём жизненном пути я встречала немало девушек, подобных тебе. Какими они были, когда шли в Город Городов, Город богов и царей? Они были юны, прелестны, веселы и целомудренны; они жаждали любви и счастья. Кем они стали в столице царства? Наложницами в домах вельмож, блудницами, предлагающими себя каждому прохожему, нищенками, готовыми продаться за кусок хлеба… Болезни, голод, унижение, позор — вот что обрели они там, где искали счастья!

Странница шумно перевела дыхание и горестно вздохнула.

— Хочешь, я расскажу тебе историю одной красавицы? Если, конечно, у тебя хватит терпения выслушать меня до конца…

Ану-син пожала плечами:

— Говори. Всё равно спешить нам некуда, пока мы не отдохнём как следует.

Прокажённая кивнула, соглашаясь с её словами, обхватила колени руками и начала свой рассказ:

— Эта девушка была юна и прекрасна, совсем как ты сейчас. Обласкана родными, любима подругами, уважаема земляками. Но ей наскучила жизнь в родном селении, хотя она была не из бедной семьи и ни в чём не знала отказа. Днём и ночью она грезила о Баб-или. Баб-или, столица Аккадского царства, город пышных дворцов и храмов, был её мечтой. Изо дня в день смотрела она в сторону Города Городов, шептала во сне: «Баб-или, Баб-или» и, изнывая по Баб-или, верила, что боги рано или поздно исполнят её мечту. И однажды это случилось. Мимо селения, в котором жила девушка, проходила армия аккадского царя, возвращавшегося из военного похода. Одним из отрядов командовал молодой декум*, красивый, храбрый, с огневым взором и ослепительной улыбкой. На покой он остановился в том доме, где жила со своими родителями наша красавица, и за короткое время между молодыми людьми вспыхнула любовь…

Странница на миг прервала свой рассказ, и Ану-син успела заметить, как оживился её взор, который тут же, после того, как она снова заговорила, помрачнел.

— Вот только счастье для девушки длилось недолго. Её возлюбленный уехал в Баб-или и в разлуке забыл о ней. Она последовала за ним, она не могла больше жить без него, она искала его по всему городу. Баб-или, город её мечты, встретил девушку враждебно. Ей пришлось пережить и вытерпеть такое, чего она никогда не могла даже представить. Её красота привлекала к ней мужчин, грубых, похотливых; перед ними она была беззащитна… Её насиловали, её жестоко избивали, отнимали последний кусок хлеба, но она не сдавалась. Она всё так же продолжала искать того, ради которого дышала, ради встречи с котором сносила все испытания… И вот однажды она увидела его…