Чтение онлайн

2. О том, что речь шла не исключительно о ценностях, но и о событиях лета 1918 года в целом, говорит как минимум то, что секретариат НКВД запрашивал:

Перечень архивных документов, переданных в секретариат НКВД СССР в марте 1945 г. ГАРФ.

а) альбомы с фотографиями семьи;

б) книги «Последние дни Романовых» Быкова и «убийство царской семьи» Соколова;

в) дело о семье бывшего царя Николая II 1918–1919 годов [183] ;

г) материалы отряда особого назначения по охране бывшего царя Николая II [184] ;

д) книгу для записи дежурств членов отряда особого назначения по охране бывшего царя Николая II [185] ;

е) директор ЦГИА Максаков рекомендовал НКВД привлечь к разбирательству Петра Ермакова.

Разумеется, эти документы никак не могли способствовать розыску мифических «ценностей». Зато, как мы видим, слова из «Открытого письма» А.П. Мурзина о привлечении к следствию Ермакова находят документальное подтверждение в сохранившихся архивных документах.

Например, известно о двух запросах НКГБ от 23 и 29 марта 1945 года.

Интересно, что секретариат НКВД в ходе следствия 1945 года запрашивал из архивов дело именно с той копией «записки Юровского», на которой Покровским были указаны координаты захоронения. Хотя общеизвестно, что копий «записки» существует несколько.

Акт передачи в НКВД документов из Центрального государственного исторического архива СССР 29 марта 1945 г. На документе есть отметка о возврате источников в архив 04.04.1946 г. ГАРФ

Секретариат НКВД в 1945 г. запрашивал в архиве именно тот вариант «записки Юровского», на котором академиком Покровским приписаны координаты «захоронения»

Архивные дела, которые были запрошены НКВД в 1945 г., по описи ГАРФ 1966 г. ГАРФ В более поздней описи ГАРФ эти два дела получают уже новые имена. Под этими именами они находятся на хранении по сей день. В «Деле ВЦИК» хранится копия «записки Юровского» с координатами «захоронения»

Весьма показательны и два дела из известных нам запросов, которые в числе прочих посылал НКГБ.

Впоследствии эти дела, судя по всему, попали из ЦГИА в 601-й фонд Николая II ГАРФ. В описях архива за 1966 год они еще есть под старыми названиями, указанными в запросе НКГБ. Позднее же они были переименованы соответственно в «Дело ВЦИК о семье бывшего царя Николая II» и в «Дело управделами Верховного правителя… о судьбе Николая II и его семьи». Так вот в «Деле ВЦИК» как раз и хранится та самая копия «записки Юровского» с рукописными координатами захоронения в Поросенковом Логу.

Иными словами, в марте 1945 года НКГБ СССР зачем-то не просто запрашивал архивные документы по царской семье, не имеющие отношения к поиску «ценностей», но и получил информацию из единственного известного на сегодняшний день документа о точном месте «захоронения», указанном академиком Покровским в «записке Юровского». Но, как мы увидим ниже, интересовало всемогущий НКГБ отнюдь не захоронение.

Необходимо отметить, что приведенная выше информация — далеко не единственная, свидетельствующая об интересе НКВД/НКГБ в 1940-х годах к теме судьбы императорской семьи.

В том же «императорском» фонде 601 ГАРФ хранятся и 246 листов любопытного памятника, носящего заглавие «Воспоминания великой княжны Татьяны Николаевны (подложные) позже декабря 1918 г.».

Нигде и никогда не публиковалось исследований о научной атрибуции и графологической экспертизе этих «Воспоминаний», позволивших однозначно отнести их к «подложным», как не публиковалось информации, проливающей свет на историю их появления в фондах ГАРФ.

Однако даже поверхностное знакомство с «Воспоминаниями» позволяет сделать вывод о глубоком знакомстве их автора с жизнью царской семьи до 1917 года, распорядке жизни в Тобольске, знакомстве с придворными порядками, отношении императора и его семьи к Григорию Распутину и т. д.

Учитывая же, что «Воспоминания» хранятся во второй описи фонда 601, большая часть которой попала туда в начале 1990-х годов из архива КГБ и была зачем-то рассортирована тогдашним руководителем ГАРФ (а заодно и членом правительственной комиссии) С.В. Мироненко по разным фондам, можно предположить, что «Воспоминания» также поступили из архивов КГБ.

Обложка папки «Дела ВЦИК». ГАРФ

Руководитель униатской греко-католической церкви кардинал (митрополит) Андрей Шептицкий

«Воспоминания» написаны от первого лица. Несомненно, их появление в архивах КГБ, а позднее в ГАРФ как-то связано с именем чекиста Сергея Тарасовича Даниленко-Карина (1898–1985), разведчика, сотрудника ОГПУ/НКВД/НКГБ, специалиста по борьбе с националистическим подпольем, приложившего немало сил к организации и проведению в 1946 году Львовского собора, ликвидировавшего униатскую церковь. При этом Даниленко-Карин близко сотрудничал с Верховным архиепископом Львовским, митрополитом Галицким, предстоятелем Украинской греко-католической церкви кардиналом Иосифом Слипым (1892–1984).

Сами материалы, связанные с «Таисьей», приобщены к делу «Ходячие» (в архиве СБУ), которое велось НКВД с 1939 года по Шептицкому и другим архиереям греко-католической церкви, а в апреле 1945 года завершилось арестами митрополита Иосифа Слипого и других церковных иерархов. Материалы этого дела продолжали использоваться в оперативных и пропагандистских целях в процессе подготовки «самороспуска» ГКЦ и Львовского собора 1946 года. Поскольку главным «архитектором» и сценаристом этого процесса был будущий автор книги С.Т. Даниленко-Карин, то понятно, что он был в курсе всей истории с «Таисьей».

В одной из своих книг [186] С.Т. Даниленко-Карин на протяжении ряда глав упоминает «монахиню-провокаторшу» Таисию Меньшову, оставившую воспоминания едва ли не по заданию западных разведок. Ясно, что подобные, ничем не обусловленные упоминания в книге, посвященной деятельности советских спецслужб и созданной их непосредственным сотрудником, не могли быть случайными и, скорее, служили своего рода «подготовкой почвы» на случай каких-либо публикаций на Западе.