Чтение онлайн

— Ты вчера при всех посмел повысить голос на ту, кто находится под моей крышей.

Одд дёрнул щекой.

— Она чужая.

— Она — гостья. Закон есть закон: гость под крышей неприкосновенен. Ты не только оскорбил её, ты оскорбил мой дом.

— Ярл, — Одд развёл руками, — я не хотел…

— Ты хотел. — Голос Торбранда стал тише, но от этого только жестче. — Ты хотел запугать её, чтобы она убралась, ну, или убить её, верно? Ты хотел, чтобы мои люди видели: староста против чужачки, а ярл ничего не может с этим сделать. Ты проверял меня, Одд. Не её. Меня.

Одд молчал, глядя на землю под своими ногами.

— Три года ты делал, что хотел, — продолжил Торбранд, делая шаг вперёд. Я закрывал глаза на твои отказы пахать, на твои разговоры о том, что ярл в этом ничего не понимает, так ты говорил своим людям? Я терпел, потому что думал: он старше, он опытнее, он прав.

Одд взбеленился — Я прав! Земля мёртвая! Дар угас! Ничего не вырастет, даже если эта…

— Молчать!

Одд замолчал, сжав кулаки. Было видно, что он едва сдерживает свою ярость.

Торбранд шагнул ещё ближе и теперь между ними не было и вытянутой руки. Ярл был выше Одда на полголовы и шире в плечах. Вся его поза кричала о еле сдерживаемой ярости.

— Ты знаешь, что случилось прошлой ночью?

— Нет, — Одд нахмурился. — Люди видели свет на поле. Говорили, колдовство.

— Колдовство? — Торбранд усмехнулся, но смех вышел злым. — Нет, Одд. Это Дар. Настоящий Земляной Дар. Не искра, как у меня. Не остаточное тепло, как у отца. Живая, полная сила. Я видел, как из-под её рук пробились ростки, из этой, мёртвой земли. Они пробились под её руками.

Одд побледнел под рыжей щетиной.

— Не может быть?!

— Может. И это значит, что отныне она — не просто гостья. Она — носительница дара, которого нет в нашем роду уже три поколения. И теперь только у неё есть возможность спасти наш фьорд, спасти твою никому не нужную шкуру! И если ты, старый упрямец, хоть раз перечишь ей, хоть раз косо посмотришь — я лишу тебя не только чина старосты. Я лишу тебя земли и прогоню со своих земель! Ты слышишь меня, Одд?

— По закону ты не можешь… — начал Одд.

— По закону я — ярл. Ты что, забыл, что слово ярла на тинге — закон?! — Торбранд наклонился к его лицу. — Я не прошу тебя верить в неё. Я приказываю тебе её слушать. Беспрекословно. Что она скажет делать, то вы и делаете. Скажет копать землю, — вы копаете. Навоз носить — носите. Семена сажать — сажайте. Если она прикажет плясать вокруг грядок с бубном — бубен найду, и вы будете плясать!

Одд открыл рот, но Торбранд не дал ему сказать.

— Ты понял меня?

Одд сглотнул. Его кадык дёрнулся, и он, наконец, опустил глаза.

— Понял, ярл.

— Смотри. — Торбранд выпрямился. — Если я услышу, что ты игнорируешь её просьбы, или споришь с ней, или она пожалуется мне на тебя — ты не просто потеряешь землю. Я вспорю тебе брюхо и выложу кишки на этом поле. И скажу всем, что ты оскорбил посланницу Богов. Никто не спросит меня за твою смерть. Потому что закон на моей стороне, уважаемый староста.

Одд молчал. Его руки тряслись — от гнева или страха, Торбранд не разбирал. Да и не хотел.

— А теперь ступай. Собери людей и жди её. Она выйдет через час. И если я узнаю, что кто-то из твоих посмел перечить…

— Не посмеют, — прохрипел Одд.

— Хорошо.

Торбранд развернулся и пошёл обратно к замку. Он чувствовал спиной взгляд Одда — тяжёлый, злой. Староста сейчас прогнулся, но не сломался. Но бунт остановлен, и это главное.

— Вот так надо было с ним говорить с самого начала», — подумал Торбранд. — Убить его я всегда успею.

Я проснулась от того, что Свейн дышал мне в ухо. Сопел как маленький ёжик.

Лежала, слушая его дыхание, и думала о вчерашней ночи. — Может мне всё приснилось? — Но, посмотрев на свои руки, поняла, что нет, не приснилось. Всё случилось на самом деле. В груди похолодело, а внутри всё сжалось от леденящего страха.

Завтрак принесла Эльза и как всегда, это была серая, жидкая, с горьковатым привкусом каша. Но горячая. Свейн ел за двоих, болтая ногами под столом. Я толкала в себя еду через силу, давясь каждой ложкой.

Внутри, под сердцем, всё ещё тлела та энергия, что выплеснулась из меня ночью, и слегка покалывало ладони, — совсем чуть-чуть, но я чувствовала. Неужели так будет всегда?

— Ты чего не ешь, госпожа? — спросил Свейн с набитым ртом.

— Не голодна.

— А я всегда голоден, — сказал он серьёзно. — Даже когда ем.

Я улыбнулась и ласково погладила его по голове, разлохматив шевелюру.

— Это потому что ты растешь, поэтому, когда съешь свою кашу, тебе нужно доесть мою, договорились? — я придвинула ему свою тарелку, понимая, что не смогу впихнуть в себя больше ни капли.

— А ты не растешь?

— Я уже выросла.

Эльза разлила по чашкам кипяток из котелка и присела с нами за стол. Ей очень полюбился чай, которым я её недавно угостила. И теперь, заварив его и положив себе в чашку ложечку сахара, она размешивала его, задумавшись о чём-то своём.

Я уже рассказывала Свейну какую-то глупую историю про кота, который потерял хвост, когда в дверь постучали.

— Войдите.

— Лиза, как позавтракаешь, зайди ко мне, нам нужно поговорить. — Сказав это, Торбранд посмотрел на веселящегося мальчишку и вышел, закрыв за собой дверь.

— Эльза, как вода остынет, дай вот это лекарство Свейну, и пусть он его запьёт большим количеством воды, — я положила четвертинку таблетки на стол.

— Не хочу, она горькая!

— Надо, Свейн, надо, — я улыбнулась, глядя на него. Он начал вести себя, как и все дети, что выздоравливают, и это радовало.

Эльза кивнула. А я, умывшись и почистив зубы, прихватила с собой банку кофе и отправилась в соседние покои, где меня дожидался Торбранд.

— Кофе будешь? — спросила Лиза, ставя на стол свою драгоценную банку.

— Буду.

Я заварила кофе и поставила перед ним чашку, и устроилась напротив, вдыхая аромат свежезаваренного напитка.

Торбранд сидел напротив, положив руки на стол. Большие, тёмные от загара, с короткими ногтями и тонкими белыми шрамами на костяшках. Он не торопил меня. Ждал, пока я сама начну говорить.