Чтение онлайн

Я отошла на несколько шагов, окидывая взглядом разложенное на траве стекло. Пятьдесят листов — двенадцать больших, остальные поменьше. Если их резать аккуратно, не торопясь, то можно выгадать ещё. Я мысленно прикинула раскрой, потом перевела взгляд на двор.

Здесь, за южной стеной замка, было солнечнее, чем в других местах. Ветер, конечно, дул и сюда — с фьорда тянуло сыростью и холодом, — но стена перехватывала самую злую его часть. Я прошлась взад-вперёд, прикидывая размеры, вспоминая, как мы с бабушкой ставили теплицу на участке. Тогда мне было тринадцать, и я считала, что копать траншею под фундамент — самое дурацкое занятие на свете.

Себе на дачу я покупала теплицу из поликарбоната, большую и очень удобную. В ней было предусмотрено всё, что было нужно. Окна открывались и закрывались автоматически, включался автополив, если мне нужно было уехать. Здесь о такой роскоши можно было только мечтать.

Торбранд вернулся как раз вовремя. — Показывай, что там у тебя.

Я вытащила из кармана дождевика сложенный вчетверо лист из блокнота. На нём был чертёж — явно не шедевр инженерной мысли, но всё, что я помнила про теплицы: ширина три метра, длина шесть, высота в коньке — два с половиной. Стеклянная крыша на деревянных рамах, остеклённые стены. И две форточки, чтобы можно было проветривать.

— Вот, — я развернула чертёж и протянула ему. — Фундамент нужен обязательно. Низ теплицы можно сделать из тёсанного камня. Крышу делаем двускатную, на стропилах. Стекла вставляем в рамы, рамы навешиваем на петли, чтобы можно было открывать, когда станет жарко. Если хватит стекла, то можно сделать и больше, но укрепить.

Торбранд взял лист, повертел в руках, рассматривая. Я вдруг почувствовала себя школьницей, которая сдаёт экзамен. А вдруг он скажет, что это ерунда? Что здесь не умеют делать петли? Что стекло нельзя резать?

— И ещё, — добавила я, торопясь, пока он не успел возразить. — Мне нужно два парничка. Не очень больших, и чтобы сверху открывались, как колпак. Они должны быть с открывающимся верхом, понимаешь? Чтобы днём я могла приподнять, а на ночь закрыть.

Торбранд поднял на меня глаза. В них было только внимание. Такое тяжёлое, мужское, от которого хочется либо сказать правду, либо вообще молчать.

— Что значит «открывающийся верх»?

— Это рама, которая будет крепится на петлях к задней стенке. Поднимаешь, фиксируешь — и всё, можно работать с растениями, открывать, когда жарко. Как крышку у сундука.

Торбранд обернулся к воротам. — Ульф! Иди сюда!

Из-за угла вышел невысокий коренастый мужчина. Плотник, поняла я по его кожаной сумке с инструментами. Он подошёл и посмотрел с любопытством, явно оценивая.

— Смотри, — Торбранд протянул ему мой чертёж. — Как думаешь, получится?

Ульф долго изучал листок, шевеля губами. Потом перевёл взгляд на меня.

— Это ты, госпожа, рисовала?

— Я.

— Странно. Никогда такого не видал. Но сделать можно. Петли есть, но старые. Рамы сколотим, доски в подвале лежат, сухие. Потом камнем можно низ и отделать, для красоты-то.

— Сколько времени займёт? — спросил Торбранд.

— Если сегодня возьмусь, то к завтрашнему вечеру каркас большого домика поставлю. А малые сделаю дня за два. Но мне напарник нужен, одному не сподручно будет.

— Приступай, — сказал ему Торбранд. — Я сам тебе помогу.

Ульф кивнул, аккуратно сложил чертёж и сунул за пазуху. Отошёл к куче досок и начал прикидывать, что к чему.

Я постояла ещё немного, глядя, как двое мужчин склоняются над досками для будущей теплицы. Мне хотелось остаться, помочь, проконтролировать каждую доску, каждую петлю. Но внутри всё ещё гудело то тепло, что пришло от Рощи, и я понимала: сейчас моё место в замке, среди детей. Там мне сейчас самое место. Я развернулась и пошла к замку, чувствуя спиной взгляд Торбранда.

Большой зал сейчас пустовал, и только незнакомая мне женщина протирала столы после завтрака. Я поднялась на второй этаж, толкнула дверь в свою комнату и остановилась на пороге.

На кровати, откинувшись на подушку, сидел Свейн. Рядом с ним расположились Астрид и Эрик. Хильда устроилась на табурете у очага, штопая чью-то рубашку. На столе стоял котелок, из которого шёл пар, и лежал нарезанный большими кусками чёрный хлеб.

— Госпожа! — Свейн увидел меня первым, заулыбался, заёрзал. — А вы где были? А мы сейчас обедать будем! Эльза принесла похлёбку, с мясом!

— У меня сегодня было замечательное, прекрасное, доброе утро! Я сегодня посетила Священную Рощу, а сейчас была внизу, у замка, с ярлом и плотником, — ответила я, снимая куртку и садясь на стул. — Теплицу ставить будем.

— А что такое теплица? — спросила Астрид, присаживаясь рядом со мной за стол.

— Дом для растений. Стеклянный и тёплый. И возможно, как я планирую в своих самых смелых мечтах, мы там даже зимой будем растить зелень.

— Зимой? — недоверчиво переспросил Эрик. — Когда всё снегом завалено?

— Вот такой я волшебник, — улыбнулась я. — Но пока не спрашивайте, как. Сама не до конца понимаю.

— Так, ребята, а сейчас мыть руки! — Дети собрались вокруг тазика, натирая ладошки, а я им поливала. А потом они мне, соревнуясь, чья сегодня очередь поухаживать за госпожой.

Мы все вместе устроились за столом. Хильда присела рядом, отложив шитьё. Сегодня она была молчаливой, только кивнула, принимая приглашение присоединиться к столу. Эльза налила нам жидкой, с редкими кусочками мяса похлёбки, но наваристой, с жирком, пахнущей чесноком. Хлеб был чёрствым, но съедобным.

Мы ели с удовольствием, изредка перебрасываясь редкими фразами. Дети голодные, да и я после утренних трудов тоже нагуляла аппетит. Хильда ела медленно и глядя в одну точку. Её явно что-то тревожило. Когда тарелки опустели, Свейн откинулся на подушки, погладил себя по животу и вздохнул с таким видом, словно объелся на пиру.

— Госпожа, расскажите нам ещё что-нибудь. Как в прошлый раз. Про кашу!

— Про кашу уже было. А хотите, я расскажу вам сказку про колобка?

— Про кого? — Астрид наклонила голову.

— Колобок — это такой маленький круглый хлебец. Однажды ранним солнечным утром испекла бабушка колобок из остатков муки, положила на окошко остужаться, а он взял и ожил!

— Как ожил? — Эрик вытаращился на меня. — Хлеб не может ожить!

— А вот представьте себе, очень даже может. В сказках всё может быть, на то они и сказки! — Я села по удобнее, закинув ногу на ногу, прищурилась и продолжила. — И покатился колобок по дорожке, покатился по тропинке. А навстречу ему заяц, и говорит: «Колобок, колобок, я тебя съем!» А колобок ему отвечает: «Не ешь меня, я тебе песенку спою».