Чтение онлайн

Распахнув дверь так, что та ударилась о стену, Олаф ворвался в комнату, поначалу перепугав всех. Хильда охнула и прижала к себе Астрид. Эрик спрятался за мамину юбку. А Свейн… Свейн сидел на кровати, поджав под себя ноги. Увидев Олафа, он сначала замер. — Дядя Олаф? — голос мальчика дрогнул, превратившись в тонкий, неверящий писк. — Дядя Олаф, ты вернулся!

Он сполз с кровати, босой, в одной рубашке, не слушая Хильду, которая крикнула: «Башмаки!» — и бросился к нему. Олаф опустился на колени и раскрыл объятия.

Свейн влетел в них, как маленький вихрь, обхватил огромную шею, прижался щекой к рыжей бороде и тихонько заплакал.

— Я думал, ты не вернёшься, — бормотал Свейн, зарываясь лицом в плечо Олафа. — Я думал, разбойники тебя убили. Я боялся. Мне было страшно.

— Дурачок, — голос Олафа дрогнул. — Ну какие разбойники, что ты? Ты же видишь, какой я большой и сильный. Не плачь. Не плачь, маленький. Я здесь, я вернулся к тебе.

Он гладил Свейна по спине своей огромной ладонью, которая могла бы переломить человека пополам, а сейчас двигалась бережно, боялась причинить боль. Гладил по голове, по худым лопаткам.

Я стояла у двери, прислонившись к косяку, и чувствовала, как в сердце разливается тепло.

— А ты поправился, — сказал Олаф, отстраняясь и оглядывая Свейна с ног до головы. — Румяный. Не кашляешь?

— Кашляю, только не больно, — похвастался Свейн, вытирая нос рукавом. — Только иногда. Госпожа Лиза сказала, что я сильный. И что я выздоровею до конца, если буду кушать кашу и не мёрзнуть.

Олаф поднял на меня глаза. — Спасибо, госпожа. Ты… я не знаю, как…

— Ничего не говори, просто радуйся — перебила я.

Олаф кивнул и снова прижал Свейна к себе, уткнувшись носом в макушку. А потом медленно перевёл взгляд на Хильду.

Она стояла у кровати, всё ещё прижимая к себе Астрид и Эрика, и смотрела на них. Я заметила, как она замерла, когда их глаза встретились, буквально на секунду, на одну короткую секунду, которой хватило, чтобы в комнате стало тесно.

— Здравствуй, Хильда, — сказал Олаф, и его голос вдруг потерял свою медвежью громогласность. — Ты хорошо выглядишь.

— Я… — Хильда запнулась, и я увидела, как на её щеках проступил лёгкий румянец. Она быстро опустила глаза, нервно, суетливо поправила платок на голове. — Здравствуй, Олаф.

Он смотрел на неё, а она смотрела в сторону. В воздухе между ними висело что-то неуловимое, невысказанное. Может, я выдумываю, или мне просто показалось. Но когда Олаф поднялся с колен и подошёл к Астрид и Эрику, я заметила, как он бережно, почти невесомо, провёл рукой по волосам девочки, а потом увидела, как его взгляд снова скользнул к Хильде.

— Ну что, медвежата, скучали по дяде Олафу?

— Скучали! — закричал Эрик, повисая у него на руке.

— А я привёз вам подарочки, — Олаф запустил руку за пазуху и достал два вырезанных из дерева клинка, — держите, это вам, и протянул их Эрику и Свейну. Астрид, а это тебе, — и протянул ей тряпичную куколку.

Дети визжали от восторга, а Хильда отвернулась к окну и принялась поправлять складки на юбке.

Я смотрела на них и думала о том, как странно устроены люди. Огромный воин, который только что резал разбойников в ущелье, теперь стоит в детской комнате, держит в руках игрушки и краснеет, как мальчишка, потому что на него смотрит женщина в полинявшем платке. А она делает вид, что ей нет до него никакого дела, но пальцы у неё дрожат, и она уже трижды поправила одну и ту же складку на юбке.

Свейн тем временем крутился вокруг Олафа, требуя продолжения.

— А ты ещё придёшь? Ты теперь здесь будешь? А меня возьмёшь с собой, когда пойдёшь разбойников бить?

— Всё, всё, — Олаф подхватил его на руки — легко, как пёрышко, — и закружил по комнате. Свейн заливисто хохотал, раскинув руки, словно собирался взлететь. — Разбойники подождут. Сначала я хочу поесть, мыться и спать. А потом — может быть, и покажу вам меч.

Я тихонько выскользнула за дверь, оставляя их там — огромного рыжего воина, маленького счастливого мальчика, женщину, которая старалась не смотреть в его сторону, и двух медвежат, которые уже начали драться из-за деревянного клинка.

В коридоре было тихо. Где-то внизу гремели котлами на кухне, смеялись дружинники, разгружавшие добычу. Я прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и выдохнула.

В груди всё ещё бурлило та тёплая энергия, что пришла от Рощи. Мне было хорошо и радостно. Я чувствовала, как внутри меня всё смеётся. Даже не так — ликует! Бьётся, как птица в клетке, требуя вырваться наружу и закружиться в каком-то безумном, диком танце.

Потому что сегодня утром мне ответила Роща! Потому что я почувствовала землю. Потому что сегодня Торбранд смотрел на меня не как на сумасшедшую чудачку, а как на равную, признавая меня и мои возможности, и при этом предлагает помощь.

А ещё потому, что я, Лиза, политтехнолог из Москвы, которая всю жизнь смеялась над «биоэнергетиками» и «целительницами», сегодня обнимала сосну и просила у неё разрешения взять земли. И вот какой парадокс, — сосна разрешила!

Если бы кто-то из моих коллег увидел меня в тот момент, меня бы увезли в Кащенко на белой машине с мигалкой. Или, что ещё смешнее, позвали бы на ток-шоу как очередную «ясновидящую», и я сидела бы в студии в нелепой шляпе и говорила, что слышу голоса деревьев. Вот уж поворот так поворот.

Так, нужно прекращать самокопание и помочь Эльзе. Я собралась с мыслями и отправилась на кухню предлагать свою помощь.

Вернувшихся воинов много, работающие крестьяне тоже скоро придут с полей — всех нужно накормить быстро и сытно. На кухне уже помогали три женщины, и чуть позже подошла Хильда. Там же присутствовала та самая женщина — Гуннхильда, которая в первый день шепталась за моей дверью с Эльзой и надеялась, что я замёрзну насмерть, чтобы забрать мои припасы. Отношения у нас сразу не заладились — она смотрела на меня исподлобья, поджимала губы и делала вид, что меня не существует, а я просто не обращала на неё внимания. До поры до времени.

Мы резали лук, чистили морковь, бросали в котлы вяленое мясо, что привезли с собой воины. Эльза командовала, а мы ей подчинялись. А пока еда готовилась, воины пошли мыться. Оказывается, в подвале замка есть мыльня от горячего источника. Вот куда Торбранд ходил мыться! Я мысленно потёрла ладошки: надо будет потом попроситься, очень уж хочется помыться нормально.

Когда еда была почти готова, я обратилась к Эльзе:

— Я на поле схожу.

Эльза кивнула, соглашаясь. — Идите, госпожа, мы уж тут сами управимся, немного осталось.