Чтение онлайн

Одд молчал, глядя с тоской на поле. — Рассказывай, что и как. Высокие гряды или обычные?

Фух. Когда Одд задаёт уточняющий вопрос, это означает, что он уже почти согласен, просто не хочет сознаваться.

— Приподними сантиметров на двадцать от дорожки. Земля там рыхлая будет, прогреется быстрее. Потом, если покажет себя хорошо, сделаем выше.

— Ширина?

— Нужно сделать так, чтобы с обеих сторон можно было дотянуться до середины. Вот, — я раскинула руки, — примерно так. Дорожка между ними — в ширину лопаты, чтобы пройти можно было. И всё поле на гряды разбей.

Одд воткнул посох в землю, прищурился, потом посмотрел на меня.

— Значит, земли меньше засеять сможем.

— На дорожки уйдёт, да. Зато то, что засеем, взойдёт лучше и урожая даст больше. Выгода всё равно в нашу сторону.

— Откуда знаешь?

— Пробовала. Много лет так сажала.

Он ещё немного помолчал, глядя в сторону фьорда, потом кивнул.

— К завтрашнему утру сделаем. Людей сегодня вечером расставлю.

— Спасибо, Одд.

Он что-то буркнул себе под бороду, но не злобно. Я уже научилась различать его ворчание. Сегодня он со мной по-доброму, без враждебности.

Я ещё немного прошлась вдоль поля, посмотрела, как идёт работа, похвалила детей за червей — они их снова собирали, с утроенным энтузиазмом, судя по тому, что самый маленький был перемазан по самые уши, — и пошла обратно.

День подходил к концу, а во мне всё ещё бурлила энергия. Роща меня сегодня зарядила бодростью на десять дней вперёд.

На следующее я проснулась ровно за час до рассвета. Зов был таким же глубоким и настойчивым, как и вчера. Теперь я ощущала его будильник, поставленный для меня заботливой рукой.

Тихонько, чтобы не разбудить Свейна встала, оделась и постучала в дверь Торбранда. А за ней была тишина.

Постучала сильнее.

— Уже? — его сонный голос звучал так, будто я разбудила его посреди самого сладкого сна.

— Роща ждёт.

— Роща может подождать пять минут.

— Ладно, спи, разбужу тебя, как только вернусь.

Послышался тяжёлый вздох, шорох одежды, звон пряжки. Через три минуты, собранный и слегка помятый, он открыл дверь, посмотрев на меня с немым укором.

— Готов?

— Нет. Но идём.

Мы вышли из замка в предрассветных сумерках, и пошли вверх по тропе. Я столько никогда не ходила своими ножками, и тем более, не поднималась вверх по крутому склону. Но в этом были и плюсы, — мои ноги больше не ныли, и с каждым разом такие прогулки давались мне всё легче.

В Роще было тихо и влажно. Мох под ногами хлюпал, а с веток на голову капала вода. Торбранд шёл рядом, на ходу натягивая капюшон плаща.

— Мы идём к ней же?

— Да, конечно. Она наш учитель, так что мы пришли на очередной урок, — я повернулась лицом к Торбранду и подмигнула ему, рассмеявшись.

Мы подошли к ней, и я положила ладони на кору. Торбранд сегодня не стал упрямиться, встал рядом и сделал то же самое. Просто положил руку и закрыл глаза.

— Здравствуй, — сказал он.

И я чуть не заплакала от гордости.

Сегодня наш урок начался с того же, что и вчера, — с дыхания. Вдох на пять, выдох на восемь. Так происходила наша синхронизация с ритмом земли. Мне это давалось легко, да и Торбранду сегодня было проще, так как вчерашний опыт не забылся, и уже на втором цикле он сумел поймать ритм.

Потом я предложила ему попробовать урок, который я называю, — почувствуй корни.

— Закрой глаза, — командовала я. — И представь, что из твоих ступней вниз уходят корни. Тонкие, белые...

— Вода. Нужно быть водой, я правильно тебя понимаю?

— Именно.

Он дышал, а я чувствовала, как его тянется вниз, — медленно, неуклюже, как ребёнка, который только учится ходить. Его корни были слабыми, то и дело обрывались, и ему приходилось начинать заново, но он не сдавался. Стиснув зубы, он тянулся и тянулся вниз, стараясь не потерять концентрацию.

И на пятой попытке что-то произошло.

— Мокро, — прошептал он. — Внизу... мокро.

— Вода?

— Не знаю. Что-то... влажное. Холодное. Там, где-то далеко.

— Это вода, Торбранд! Ты его нашёл, это подземный ручей!

Он открыл глаза, в которых теперь плескалось чистое, почти детское изумление.

— Нашёл. Я... нашёл.

— Ты только что, только силой мысли, пробился пятнадцать метров вниз, под землю. Если бы это был колодец, мы бы уже пили воду из него.

Он посмотрел на свои руки с таким видом, словно увидел их впервые, а потом перевёл взгляд на меня. И в этот момент — клянусь всеми Богами Нордхейма, которых я не знаю, — он по настоящему, открыто улыбнулся.

— Ещё, что дальше?

— Дальше? — я задумалась. Сосна молчала, новых образов пока не было. Было ощущение, что она позвала нас для закрепления пройденного материала. И я вспомнила кое-что из вчерашнего урока, то, что не успела попробовать сама. — Дальше нужно научиться чувствовать камни.

— Камни?

— Под землёй лежат камни, и каждый из них что-то помнит. Сосна показала мне, что камни — это кости земли. Вот как у тебя есть скелет, на котором держится всё остальное, так и у земли есть скелет из камней. И если ты научишься их чувствовать, то сможешь узнать, где лучше копать, где ставить дом, где искать руду.

— Руду? — его глаза моментально вспыхнули. Вот тут заговорил ярл, ведь руда — это металл, а из него можно изготовить оружие, инструменты.

— Не торопись, — осадила я его. — Ты сначала научись отличать песчаник от гранита, а до руды ещё много воды утечёт.

Он принял свою излюбленную позу, скрестив руки на груди и, прищурившись, посмотрел на меня. Вот только что в его взгляде сияла почти детская радость, а сейчас же вернулась уже привычная ирония.

— Ты знаешь, у тебя очень странная манера учить. Сначала даёшь надежду, потом бьёшь тут же бьёшь по рукам.

— Это чтобы ты не расслаблялся.

— Не волнуйся, рядом с тобой расслабиться невозможно.

Я фыркнула, даже немного обидевшись на его высказывание, и мы начали упражнение с камнями.

Это оказалось значительно труднее, ведь камни не были похожи на воду. Вода, она живая, текучая и легко отзывается на прикосновение. А камни молчали, словно им было совсем не интересно общаться со мной. Они были старые, неподвижные, и за тысячи лет привыкли к тому, что их никто не тревожит.

Я тянулась к ним, пытаясь ощутить их присутствие, и натыкалась на... полное, абсолютное, ничего. Словно камни нарочно прятались от меня, притворяясь мёртвыми.