Чтение онлайн

— Лиза, — сказал он, и его голос был таким, каким я его никогда не слышала. — Я чувствую. Я...

Он запнулся. Его лицо... стало растерянным. Почти... беззащитным. Он выглядел как человек, который потерял слух много лет назад и вдруг снова услышал музыку.

— Что ты чувствуешь?

— Землю, — его голос сорвался. — Я чувствую землю, Лиза. Под ногами. Она... тёплая. Она дышит. Она...

Он замолчал и отвернулся. Его плечи дрогнули один раз, потом ещё. Я деликатно отвела взгляд в сторону, разглядывая верхушки деревьев с пристальным вниманием. Потому что есть вещи, которые мужчине нужно пережить без свидетелей, даже если свидетель стоит совсем рядом и всё прекрасно слышит.

Через минуту он выпрямился и убрал руку с дерева. — Ещё раз, — сказал он.

— Что?

— Давай ещё раз.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Давай.

Мы снова положили ладони на кору. На этот раз ему было легче, — я видела, как он нащупывает ритм, подстраивается, пытается дышать вместе с землёй. Пока получалось плохо. Он то сбивался, то напрягался, то начинал думать вместо того, чтобы чувствовать. Но искра в нём не гасла, я видела это. Она тлела, тихая и упрямая, похожая на него самого.

— Ты опять пытаешься командовать, — сказала я, не открывая глаз. — Перестань.

— Я не командую.

— Командуешь. Ты говоришь ей, — дай мне силу. А нужно говорить, — я слушаю тебя.

— Какая разница?

— Огромная. Земля ведь не дружинник и ей не нужен ярл. Ей нужен друг, партнёр. Тот, кто будет с ней говорить, советоваться, но никак не приказывать. Ты бы стал делиться с тем, кто придёт к тебе и с порога начнёт требовать?

Он помолчал. Я знала, что попала в точку, потому что он именно так обращался к земле всю свою жизнь. Как ярл, хозяин. Как тот, кому положено по праву рождения.

— Попробуй иначе, — предложила я. — Просто... поздоровайся.

— С деревом? — в его голосе прорезалось такое искреннее недоумение, что я с трудом сдержала смех.

— С деревом, с землёй, с мхом под ногами. С чем угодно. Просто скажи, — здравствуй, я пришёл. Я слушаю.

Повисла долгая пауза. Я буквально слышала, как скрипят шестерёнки в его голове, пытаясь совместить образ ярла Нордхейма, воина, повелителя фьорда, с образом человека, который здоровается с сосной.

— Здравствуй, — наконец, сказал он. — Я пришёл. Я... слушаю.

— Ну вот, — сказала я. — Было так сложно?

— Ты не представляешь, — буркнул он.

Мы стояли у сосны ещё минут двадцать. Я показывала ему дыхание — раз за разом, терпеливо, как учитель показывает буквы ребёнку. Он повторял, сбивался, начинал заново. Получалось криво, косо, но каждый цикл давался ему чуть легче, и искра в нём горела чуть ровнее. Не знаю почему, но мне урок дыхания дался очень легко. Возможно потому, что там, в своём мире я увлекалась йогой и познавала дзен при каждом удобном случае. Это очень помогало мне снять напряжение, злость и усталость после рабочего дня.

— На сегодня, я думаю, хватит. Ты устал.

Он ответил, не открывая глаз, и голос его был севшим, каким-то полуобморочным, — Нет, всё в порядке.

— Конечно, всё в порядке, — я отряхнула ладони и осторожно коснулась его плеча. — Просто твоё тело решило, что пора передохнуть.

Сейчас он выглядел так, словно скинул доспехи после трёхдневного сражения и обнаружил, что не может разжать кулаки.

— Идём, — я протянула ему руку.

Он взял её, и я почувствовала, как дрожат его пальцы.

Мы медленно, как старики, пошли к замку. Он шёл, глядя себе под ноги, и я видела, как он покачивается, от того, что внутри него всё перевернулось, и теперь он никак не может найти опору.

— Я ведь чувствовал, — сказал он вдруг.

— Знаю, если ты сейчас говоришь про землю.

— Да. Она… она дышала. Я дышал с ней в унисон. Когда был мальчишкой, я думал, что Дар — это как дышать. Ты просто открываешь рот и вдыхаешь. А потом замечаешь, что дышишь не ты, а кто-то за тебя.

— И кто же?

— Земля. — Он остановился, поднял голову. — Я думал, она дышит за меня. А потом перестал думать вообще. И забыл, как это — чувствовать.

— В моём мире этому учатся годами. Мы дышим неправильно. Коротко, поверхностно, словно боимся дышать полной грудью. Я много лет училась правильно дышать. И, как видишь, пригодилось.

— Зачем?

— Чтобы не сойти с ума. — Я повернулась к нему. — У нас, знаешь ли, тоже есть свои битвы. Только сражаемся мы не мечами, а словами. И тоже устаём. Дыхание помогает заткнуть мозг, который орёт, мол, помогите, я в чужом мире, помогите, мы все умрём!

Торбранд посмотрел на меня как на сумасшедшую.

— Твой мозг орёт?

— Фигурально. Слушай, неважно. Важно то, что у тебя получилось. Ты почувствовал землю. Это уже победа.

— Маленькая победа, — буркнул он.

— Из маленьких побед вырастают большие. У нас, садоводов, это закон.

— Эльза сказала, что вы будете заниматься семенами, — вдруг произнёс Торбранд, когда мы подходили к воротам.

— Да. Сегодня. Я покажу тебе, что мы будем сажать.

— Мне?

— Всем, кто захочет посмотреть. Люди должны знать, что именно мы кладём в землю. И зачем.

В большом зале было пусто и тихо. Столы стояли пустыми, на скамьях ни души, только в очаге потрескивали угли. Я растерянно огляделась.

— А где все? — спросила я у Эльзы, которая появилась из кухни с миской в руках.

— Позавтракали уже, госпожа, — ответила она. — Ушли работать. Вы так долго гуляли, что я не стала ждать.

— Правильно сделала, а для нас что-нибудь осталось?

— Для вас я всегда оставлю. Сейчас подам.

Эльза исчезла на кухне и вернулась с подносом. Поставила на стол еду, поклонилась и ушла, не дожидаясь благодарностей.

Мы ели молча, думая каждый о своём. Торбранд сидел напротив меня, и вид у него был такой, словно его только что постирали, хорошенько отжали и повесили сушиться. Что в целом было недалеко от истины.

Я с удовольствием ела горячую похлёбку и думала о том, что сегодняшнее утро прошло исключительно продуктивно, и по-настоящему сказочно. Роща, урок дыхания, Торбранд, который почувствовал землю и чуть не расплакался от этого, хотя, конечно, он никогда в жизни в этом не признается. Неплохо для одного утра, правда?