Чтение онлайн

— А ты у них спроси. Наши добытчики.

Я подошла к ребятишкам — человек пять, от пяти до двенадцати, все чумазые, счастливые, с палками в руках. Завидев меня, они замерли, но не разбежались.

— Здравствуйте ребята, — обратилась я к ним, присев на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне, — рассказывайте. Где черви?

Самый старший, веснушчатый парнишка по имени Эйрик, шагнул вперёд и начал рассказывать с таким чувством, словно читал сагу:

— Мы, госпожа, всё утро их искали. Сначала думали, что их нет совсем, — вымерли. Копали-копали — пусто. А потом Гуннар, — он кивнул на тощего мальчика с оттопыренными ушами, — нашёл одного под большим камнем. Толстого, розового!

— Мы его в коробку положили, с землёй! — вставил Гуннар.

— А потом ещё! — подхватила девчонка с косичками. — Мы камень подняли, а там их целое гнездо! Они испугались, зашевелились, а мы их — хвать! И в коробку!

— Шесть штук! — гордо сказал Эйрик. — Шесть целых червей! Самых настоящих! А потом мы стали поднимать камни у самого ручья, а там их — о-го-го сколько! Мы целую коробку собрали, вот!

Я посмотрела в коробку. Внутри, в комьях влажной земли, копошились кучка тощих, бледных червячков. Самый крупный из них лежал неподвижно — то ли притворялся мёртвым, то ли действительно помер от испуга.

— Молодцы, — сказала я, и дети расплылись в улыбках. — Это очень важное дело. Вы сегодня спасли целое поле и поэтому я очень горжусь вами.

Они засмеялись, засмущались, начали переглядываться. Я встала, отряхнула колени и вернулась к Одду.

— Черви есть, живые. Значит, почва оживёт. Только их нужно гораздо больше, чем собрали дети. Без взрослых не обойтись.

— Согласен. Вечером мужиков на это дело отправлю. Каждый день понемногу, может, что и получится.

— Получится, уважаемый Одд.

Я прошла по краю поля, проверила, как разравнивают землю. Кое-где ещё лежали комья глины — их уносили и складывали у забора. Было видно, что люди устали, но они не жаловались.

Торбранд поговорил о чём-то со старостой, и мы так же молча пошли обратно к замку.

У ворот нас встретил воз, доверху нагруженный землёй из Рощи. Мужчины разгружали её прямо у входа в теплицу, скидывая лопатами в аккуратные кучи.

Я подошла, зачерпнула горсть. Земля была тёмной, жирной, с мелкими корешками, с трухой, с запахом леса. Прекрасная.

— Скажи Одду, — обратилась я к вознице, — пусть привезёт ещё три таких воза.

— Слушаюсь, госпожа, — он поклонился и погнал корову обратно.

Торбранд снова включился в работу, а я постояла ещё немного, глядя, как солнце садится за скалы, и вернулась к себе.

Проснулась я задолго до рассвета от ощущения, что кто-то меня зовёт. Этот зов передавался мне через низкую вибрацию, идущую откуда-то из-под земли и проходящей через каменный пол, через ножки кровати, через матрас и через моё тело — снизу-вверх, от пяток до самой макушки.

Я лежала с открытыми глазами и слушала. Свейн сопел рядом, подложив ладошки под щёчку. В очаге тлели угли, и их красноватый отсвет играл на потолке неровными бликами.

Зов повторился и на этот настойчивее, словно кто-то дёрнул за нить, привязанную к моему сердцу. Не больно, но очень требовательно. Роща. Это звала Роща.

Поняла я это сразу, как только почувствовала. Здесь не нужно анализировать и искать объяснения происходящему. Роща звала меня, и всё, значит, нужно идти.

Тело уже двигалось, опережая мысли. Я откинула одеяло, села на край кровати и нашарила ногами тапочки.

Одевалась я в темноте, на ощупь, стараясь не шуметь. Натянула на себя всё, что могло меня согреть, волосы стянула в высокий хвост и надела резиновые сапоги — мои верные друзья, которые прошли со мной огонь, воду и медные трубы нордхеймовского склона. Ну и дождевик — куда ж без него, ветер с фьорда не шутит.

— Госпожа? — сонно пробормотал Свейн, не открывая глаз.

— Спи, солнышко. Я скоро вернусь.

Он что-то промычал и снова провалился в сон, а я тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я шла быстро, почти бежала, так как Зов не прекращался и с каждой минутой становился сильнее. Мне нужно было туда, прямо сейчас и немедленно. Только так, а всё остальное не имело значения.

Я пролетела через большой зал, проскочила мимо стражника и направилась к воротам, как услышала злой голос Торбранда.

— Лиза!

Я остановилась так резко, что чуть не потеряла равновесие.

Торбранд стоял на пороге замка, босой, в одних брюках. Волосы растрёпаны, глаза бешеные.

— Куда?! — рявкнул он. — Ты опять?!

— Роща зовёт, — выпалила я, и сама поняла, как безумно это звучит. — Торбранд, мне нужно идти. Прямо сейчас. Я понимаю, что это звучит странно, но она зовёт меня, я не могу это объяснить, просто чувствую, что должна быть там!

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах одновременно борются злость, тревога и уже привычная усталость. — Подожди. Дай мне две минуты.

Я стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу, как застоявшаяся лошадь. Зов внутри меня тянул, поэтому каждая секунда ожидания стоила мне больших усилий.

Торбранд вернулся через пару минут — уже одетый, обутый, в доспехе, с мечом на поясе и плащом на плечах. Как ему удалось так быстро собраться, я не поняла, но лишних вопросов задавать не стала.

— Идём, — бросил он, обгоняя меня и первым выходя за ворота. — Но если ты ещё раз вот так рванёшь одна, посреди ночи, без предупреждения — я привяжу тебя к кровати. И это не угроза, Лиза, это обещание.

— Принято, — ответила я, подстраиваясь под его шаг.

Торбранд шёл рядом, нервно оглядываясь, выискивая опасность. Его рука лежала на рукояти меча. Он не понимал моей импульсивности, и того, что кто-то или что-то может меня звать.

— Не нужен меч.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю. Роща не причинит нам вреда. Она зовёт, а не заманивает. Это абсолютно разные вещи. И я чувствую волны добра.

Руку с меча после моих слов он не убрал, но его плечи заметно расслабились. А ещё я понимала, что ему мешает правильно воспринимать мои слова то, что сам он зова не слышит. Он, конечно, почувствовал магию, но поверить в то, что она может вернуться, он не может.

Мы вошли в Рощу, когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви деревьев и в этот же момент зов прекратился. Нить не оборвалась — она просто перестала тянуть, потому что я пришла.