Чтение онлайн

Свейн кивнул с такой серьёзностью, что мне захотелось его расцеловать.

Я развязала пакет и стала выкладывать конверты на стол. — Смотри, Свейн. Вот это — томаты. Я называю их — помидоры. У меня есть пять сортов, и все они разные на вкус.

Я открыла первый конверт и высыпала на ладонь горсть семечек. И тут снова вернулось лёгкое покалывание в кончики пальцев, после которого пришло тепло, разлившееся по всей ладони. А потом я почувствовала их так отчётливо, что казалось, что я ощущаю каждое семечко на своей ладони. От нахлынувших ощущений у меня перехватило дыхание.

— Госпожа? — Свейн тронул меня за локоть. — Ты чего замерла? С тобой всё хорошо?

— Тише, я слушаю.

— Кого?

— Их.

Свейн посмотрел на мою ладонь, ожидая, что семена сейчас начнут разговаривать и с ним, но они, разумеется, молчали.

А для меня... Вот этот, скороспелый — пульсировал сдержанно, ровно, как сердцебиение здорового человека. Он был готов к посадке. Ему не нужно долгое лето и жаркое солнце. Он привык к холоду и к короткому световому дню, поэтому идеально подходит для Нордхейма.

— Вот этот сорт, Свейн, — самый стойкий. Видишь, какое маленькое семечко? А внутри него спит красный плод, сочный, кисло-сладкий. Его можно есть просто так, а можно варить, сушить, солить. И он, — я понизила голос, — он хочет расти. Прямо сейчас. Он злится, что спит так долго.

— Откуда ты знаешь? — Свейн придвинулся ещё ближе, так что его нос почти касался моей ладони.

— Я чувствую. Это трудно объяснить. Вот ты, когда голоден, ты же чувствуешь это? Живот болит, сосёт?

Он кивнул.

— Вот так и это семечко. Оно очень хочет пустить корни, выбросить первый росток и потянуться к солнцу. Ладно, — я ссыпала семена обратно в конверт и взяла следующий. — Продолжим.

Я доставала пакетик за пакетиком и каждый, прежде чем положить на стол, задерживала в руке и прислушивалась. И каждый раз ощущала что-то новое, непохожее на предыдущее.

Огурцы чувствовались иначе. Если томаты были упрямыми и злыми, то огурцы были... нежными и очень капризными. Они требовали тепла, укрытия, влаги.

— Вот эти, — сказала я Свейну, показывая ему крупные, чуть шершавые семечки, — это огурцы. Они вырастут зелёными и очень хрустящими. На улице им будет тяжело, поэтому мы посадим их в теплицу. В тот стеклянный домик, который сейчас строится для них.

— А они вкусные?

— Очень. Если у нас всё получится, то я научу Эльзу солить огурцы в бочках. Ты такой вкусноты ещё не пробовал.

— А я люблю солёное, — заявил Свейн со всей серьёзностью.

— Это мне известно, — я приобняла его и чмокнула в щёчку. — Полагаю, ты неравнодушен ко всему, что можно положить в рот, — добавила я с улыбкой.

Следующими были перцы. Три сорта сладкого и один — чили. Сладкий перец на моей ладони ощущался так, словно я держу маленькое спящее солнце. А вот чили... Чили был другим. Злюкой. От него я ощущала жжение, как от крапивы, чему я невольно улыбнулась. Ну конечно, перец острый и характер у него острый.

Я протянула Свейну ладонь с семечком чили, — вот с ним нужно быть очень осторожным. Он невероятно жгучий и если ты его разжуёшь, то рот будет гореть так, как словно ты разжевал уголёк из очага.

— А зачем тогда его выращивать, если от него рот горит?

— Затем, — я выразительно подмигнула, — скоро узнаешь! Нужно будет обязательно провести соревнования среди самых ретивых, — кто съест перчик и не заплачет! — подумала я, но решила не озвучивать мысли вслух, пусть будет сюрпризом!

Раскрыв блокнот, я взяла в руки карандаш и повернулась у Свейну:

— Слушай, я буду говорить вслух, а ты мне помогай считать. Договорились?

— Я только чуть-чуть считаю, госпожа, вот столько — Свейн протянул мне две растопыренные ладошки.

— Пока хватит, — я улыбнулась и начала записывать. — Давай сначала определимся, что первым пойдёт на посадку. Как понять, что спасёт людей от голода через три-четыре месяца, когда запасы окончательно иссякнут?

— Картофель, — сказала я вслух, записывая. — Пять элитных клубней, каждый можно разрезать на части, в каждой части должен быть хотя бы один глазок. Ростки уже есть, это хорошо. Из пяти клубней получится... — я прикинула, — примерно пятнадцать-двадцать кустов. С каждого куста в хороший год можно снять полведра. Это немного, Свейн. Это очень мало. Ещё у меня есть картофель, купленный в супермаркете. Вот его можно будет пустить на еду, но совсем чуть-чуть, ведь и с него посадочный материал нужно будет выделить. А ещё будут семена, и из них тоже вырастет картофель.

— А что же мы будем есть?

— Всё-таки важно собрать посадочный материал, и, если нам повезёт, то осенью будущего года мы будем с богатым урожаем. И всё остальное, что вырастим. Смотри...

Я расчертила лист на столбцы. В одном столбце написала название культуры, в другом — количество семян, в третьем — срок от посева до урожая, в четвёртом — куда сажать: поле, теплица или парник. Но внутреннее чутьё мне подсказывало, что урожай можно будет получить и раньше, но вот на сколько раньше, пока неизвестно.

Томатов у меня пять сортов, от скороспелых до среднепоздних. Скороспелые пойдут в открытый грунт. Среднепоздние можно сажать только в теплицу, иначе они не успеют вызреть.

Огурцы. Два сорта и оба в теплицу. Никаких компромиссов — им нужно тепло, как и перцу.

Это вообще южная культура, на открытом воздухе в Нордхейме он погибнет.

Чили тоже в теплицу, только подальше от сладких сортов. Хотя, зная его характер, то он, возможно, выживет и снаружи. Но рисковать я не хотела.

Баклажаны только в теплицу. Они ещё нежнее перцев.

— Свейн, а ты знаешь, что такое баклажан?

— Нет, но называется вкусно. Наверное.

— Это такой тёмно-фиолетовый овощ. Его жарят, запекают, хотя больше всего мне нравится его готовить с чесноком. Кстати, чеснок! Я покупала его с запасом и решила тоже посадить. Надеюсь, что взойдёт.

— А баклажан похож на репу?

— Нет. Он не похож ни на что. Он... он просто баклажан.

Свейн кивнул, запоминая новое слово.