Чтение онлайн

Декан, мужчина примерно тех же лет, что и профессор ботаники, вышел из-за стола навстречу посетителю. Был Стеблов в отличие от Натропанского сухощав, подтянут, быстр в движениях.

Созвонившись, договорились о встрече заранее, так что Шатохину не было нужды даже коротко объяснить цель визита.

— Не повезло Сергею Васильевичу, — сказал декан. — Будем думать, что вы скоро отыщете воров.

— Скажите, Игорь Григорьевич, может, вам известно: накануне Натропанский не заводил разговора о поездке на дачу? Не говорил, что собирается туда?

— Хм, — декан развел руками, — если бы я постоянно находился рядом.

— Ваш коллега твердо ручается, что не говорил.

— Ему виднее, конечно. Но я бы на его месте не был так категоричен. Мало ли что скажешь мимоходом и забудешь.

— Тем не менее.

— Вы хотели встретиться, чтобы именно это выяснить?

— Главным образом.

— Да, не легкая задача, — Стеблов помолчал. — Боюсь, что не смогу быть полезным. По крайней мере, при случайных людях Сергей Васильевич о личном говорить не будет, не в его правилах. А в своем кругу...

Декан намеренно не стал продолжать. Подтекст паузы ясен: в кругу преподавателей атмосфера доверия, Натропанский может говорить на любую тему.

— Пусть вас не обижает, — прервал неловкое молчание Шатохин. — Просто обязан спросить.

— Какие обиды, — откликнулся декан. — Если требуется, можно собрать преподавателей, побеседовать. Была бы польза.

Вот именно, была бы польза. Соберется несколько десятков сотрудников факультета, и о чем разговор-то с ними вести? Даже допустить, что не один, не два, а многие ответят: да, упоминал профессор о предстоящей поездке на дачу, что из этого последует? Кажется, ничего особенного. Только сейчас, сидя в кабинете декана, Шатохин отчетливо понял это. Пожалуй, в стремлении быстрее закончить это дело он создает себе сложности искусственно. Есть же версия насчет Мефодьева, Брагинского, разве не достаточно пока?

— Так хотите вы встретиться с преподавательским коллективом? — спросил декан.

— Нет, — ответил Шатохин.

— Правильно, — поддержал Стеблов с нотками благодарности в голосе. — Я не могу представить, чтобы кто-то... Словом, правильно.

В кабинет постучали, на пороге появились парень и девушка, по виду студенты. Стеблов велел подождать за дверью. Только закрылась дверь за посетителями, как последовал телефонный звонок. Декан попросил перезвонить позднее.

В сущности, разговор был закончен. Что отнимать время. Шатохин поднялся.

— Да, Игорь Григорьевич, профессор недавно в вашем институте. Прежде работал в другом городе, в университете? — спросил он.

— Совершенно верно, — подтвердил декан. — Если вы связываете переезд с кражей, то, по-моему...

— Нет-нет, просто встречался с Натропанским мимолетно, в бытность его завкафедрой в университете.

— Понимаю, — с расстановкой проговорил Стеблов. — Переход из вуза в вуз с профессорской должности, тем более связанный с переездом, — большая редкость. Хотите знать причину?

Шатохин, откровенно, не очень был осведомлен, часто, нет ли меняют места работы ученые, но отчего бы не послушать, когда предоставляется возможность.

— Видите ли, — продолжал Стеблов, — в научной среде, к сожалению, как в любой творческой, распространены и зависть, и желание продвинуться за счет коллег. Сергей Васильевич уживчивым характером никогда не отличался. Резким, несдержанным бывает. Словом, человек с острыми углами. Нашлись люди, обвинили его в самом неприглядном поступке. Я, извините, не буду вдаваться в подробности. К тому, чем вы заняты, это уж вовсе не относится. Начались проверки. Как следовало ожидать, — напраслина. Но своего добились недруги, тень бросили... Мы однокурсники с Сергеем Васильевичем. Подвернулась вакансия, и я известил его...

В кабинет, теперь без стука, вошла пожилая женщина с папкой — секретарь.

— Игорь Григорьевич, документы готовы, — сказала она.

Декан попросил прощения у Шатохина: срочно нужно просмотреть и подписать бумаги. Минут десять-пятнадцать придется подождать.

Зачем было оставаться? О чем еще говорить? Шатохин попрощался. Декан не удерживал. Он был занят: зачетная сессия, разгар рабочего дня, для пространных бесед не время.

Спустившись вниз, у выхода из главного корпуса, Шатохин вспомнил, что Вероника Яковлевна, жена ученого работает в одном с супругом институте, заведует методическим кабинетом. Стоило, пожалуй, повидаться с ней. Вдруг да всплыли в памяти какие-то новые детали, не досчиталась при более тщательном осмотре квартиры еще каких-нибудь вещей. Существенно. Могла звонить ему и не дозвониться: ни он, ни Хромов на месте не сидят.

В правом крыле второго этажа отыскал нужную дверь.

— Да, — откликнулись на его стук, и он переступил порог.

Девушка лет двадцати, красивая, но злоупотребляющая косметикой, сидела в методкабинете в одиночестве на стуле, сложив ноги по-восточному, листала польский журнал «Ванда» и курила сигарету. Запах табачного дыма мешался с ароматом кофе. На столе стояла включенная в электросеть кофеварка. Кофе клокотал в ней, через носик выплескивался на стол, на газеты. Девушка не обращала внимания на это, как, впрочем, и на Шатохина.

— Сварился, наверное, — громко сказал Шатохин.

— Что? — Тяжелые от слоя туши ресницы поднялись. Девушка, словно очнувшись, лениво посмотрела на Шатохина.

— Кофе сварился, наверное, говорю, — Шатохин улыбнулся.

Девушка отложила «Ванду», попыталась дотянуться до шнура. Поза, в которой она сидела, помешала. С выражением легкой досады — не то на Шатохина, не то просто из-за необходимости менять удобное положение — девушка соскользнула со стула, ноги коснулись пола. Сигаретный пепел упал на вельветовые штаны. Она тщательно отряхнула его наманикюренными пальцами и уж после этого взялась за шнур, выключила из сети кофеварку. Вопросительный взгляд ее остановился на Шатохине.

— Вы здесь работаете? — спросил Шатохин.

— Предположим, — растягивая слово, отозвалась девушка.

Шатохин и без того потратил уйму времени на визит в институт, на малозначащую, как ему казалось, встречу с деканом. Молодая бездельница с ее медлительностью, с манерой отвечать расплывчато начинала раздражать.

— Предположим или работаете? — повторил он вопрос.

— Предположим, работаю, — так же медлительно-невозмутимо, словно не замечая напористых интонаций Шатохина, ответила девушка.

Продолжать уточнения — только ставить себя в нелепое положение.

Кофе в сильно перекаленной кофеварке продолжал клокотать, выплескиваться на газетную кипу. Правда, с каждой секундой все тише. Переведя взгляд на кофеварку, Шатохин следил за ней до тех пор, пока она не прекратила подрагивать, и кофе в ней не успокоился.

— Вероника Яковлевна скоро будет? — спросил он помягче.

— Через час, — последовал механический ответ.

— Она здесь, в институте?

— Она мне не докладывается.