Чтение онлайн

Не стоит, однако, ждать, пока Дыменко своим умом дойдет до такого решения, нужно по горячим следам наводить справки об окружении студента. Хромов должен заняться этим, вместе с участковым. Что-то, кстати, долго нет Хромова. Вот он, кажется, легок на помине, — подумал, услышав телефонный зуммер.

Звонил, однако, не Хромов, а профессор.

— Товарищ Шатохин? — голос профессора звучал бодро.

— Да.

— Право, не ожидал, что так быстро удастся вам напасть на след преступников. Вероника Яковлевна тоже восхищена.

Нужно было что-то говорить в ответ, а слов не было.

— Да-да, — только и сказал Шатохин.

— Пока одни сказки Шехерезады нашлись?

— Не беспокойтесь. Вам всё сообщат в свое время.

— Понимаю. Профессиональная тайна. Спасибо, что стараетесь. Не буду отвлекать. Всего доброго.

— И вам всего доброго.

Ах да, вспомнил Шатохин, кладя трубку, Хромов ведь на Саратовской, отправился туда беседовать с отсутствовавшими соседями из пятой квартиры. Раньше второй половины дня, наверно, не появится. Что ж, он пока по первому, незавершенному делу побывает в прокуратуре.

Покинув здание управления, Шатохин свернул за угол и оказался на тополиной аллее. Среди вековых, еще не выбросивших лист деревьев, стояли скамейки. На одной из них Шатохин заметил парня, с которым расстался около получаса назад. Парень сидел, облокотившись на колени, подпирая кулаками светловолосую голову, и глядел в одну точку — под ноги, где на непросохшей земле был магнитофон. Носками кроссовок Дыменко двигал магнитофон.

Шатохин остановился перед парнем, спросил:

— Не ушли?

— А куда? — не меняя позы, не переставая двигать туда-сюда магнитофон, вопросом ответил студент. Он ничуть не удивился тому, что Шатохин оказался рядом.

— Продолжим разговор? Есть о чем? — спросил Шатохин.

— Есть, — ответил Дыменко.

— Прогуляемся по аллее, — предложил Шатохин. Он бы сел рядом, но скамейка была пыльной, грязной.

Дыменко встал, тремя-четырьмя взмахами руки отряхнулся и, подхватив свой магнитофон, первым двинулся вдоль аллеи.

— Мефодьев, — назвал он после долгого молчанья фамилию.

— Что Мефодьев? Попросил вас продать книги? — спросил Шатохин.

Дыменко кивнул.

— Когда это было?

— Позавчера утром. Пришел ко мне домой, попросил.

— Больше ни о чем не попросил?

— Нет. Первый раз подобная просьба. Сто пятьдесят цену назначил. Я... словом, вам известно, за сколько продал.

— Кто такой Мефодьев?

— На инструментальном заводе токарем работает. То есть числится. На самом деле — тренер в спорткомплексе завода.

— У вас с ним отношения какие, что объединяет?

— Вы уже говорили...

— Все-таки каратэ?

— Да...

— Мефодьев тренер по каратэ?

— По волейболу тренер. Официально. Но и секцию каратэ может вести. У нас две группы. Одна основная, другая вспомогательная. По двадцать человек. Когда Брагинский успеть не может, занят, Мефодьев его подменяет. Поэтому он единственный, кто не платит денег.

— Кому не платит?

— Ну, сэнсею. Брагинскому. Все его Брэг называют, ему так нравится. Или сэнсей.

— Где сэнсей Брэг трудоустроен?

— При Доме культуры имени Чкалова инструктором по спорту.

— Занятия там же проводятся?

— Да. Иногда в спорткомплексе. Летом часто в лес выезжали... Понимаете, я не хотел бить этого Клепцова. То есть хотел ударить, но не так. Не рассчитал...

Дыменко посмотрел на Шатохина. Боязнь, что собеседник все-таки не поверит, не поймет, была у него на лице.

— Поверю, — ответил Шатохин. — Не могу понять, что привело вас в каратэ? Есть же секции самбо, дзюдо, вольной борьбы. Или фарцовка привила страсть к таинственному, противозаконному?

— Больше месяца ею не занимаюсь.

— Солидно, — не без иронии сказал Шатохин. — Но вернемся к заместителю сэнсея. Вы лично с ним в каких отношениях?

— Почти как все.

— Значит, немного выделяетесь?

— Ему известно, что у меня кое-какие связи, дефицит могу достать...

— Он пользовался этим?

— Нет. У него с Брэгом своих...

— Не задумывались, с какой стати Мефодьев именно к вашей помощи прибег?

Дыменко помотал головой.

— Может, потому, что знал, купля-продажа для вас — привычное дело?

— Может... Наверно, так...

— Видите, как легко игрушкой сделаться, когда внутренних зажимов нет, — что допустимо, что нельзя.

— Обещаю, больше...

Шатохин сделал знак рукой: дескать, не нужно сейчас никаких заверений, спросил:

— А сэнсей с заместителем в дружбе?

— И да, и нет. Дружба — это когда на равных, я так понимаю. А Брэг не любит равных, первый — он. Думаю, помимо секции, они почти не общаются.

— В чем все-таки — «да»? Дружба в чем?

— Как сказать точнее. На тренировках видеть надо. Для других — сплошные команды у Брэга: делай то, другое, а с Мефодьевым он часто рядом, болтают.

— О чем?

— Кто их знает. Я ж, как все. Кимоно надел — и вперед. Что прикажут, делаю. Так, обрывки иногда слышал. Ничего существенного. Что, например, вы бы о посещении горсада рассказали: народу много, мороженое продавали, карусели крутились... Да, — медленно идущий Дыменко остановился, — вы говорили, ограбили квартиру профессора? Книги из профессорской квартиры?

— Да, — Шатохин кивнул.

— Я слышал случайно, как Брэг говорил: «Не волнуйся, ученый хмырь возникать не будет. Не в его интересах». Может, под ученым хмырем этот профессор подразумевался?

— А если поточнее вспомнить? — попросил Шатохин.

— Точнее некуда, — Дыменко легко подпрыгнул, обломил тополиную ветку. — Не хочу хвастать, но к занятиям совсем не готовлюсь. «Неуды» бывают, когда лекции пропускаю.

— Когда этот разговор был?

— Перед самыми майскими праздниками. В лес выезжали в первый раз после зимы.

— Хорошо.

Шатохин взглянул на часы. Он уже созвонился с прокуратурой, сказал, что будет до обеденного перерыва, нужно спешить. Основное от Дыменко узнал, пора закруглять разговор, остальное — потом, позднее.