Чтение онлайн

— Не зряшная, Юра, — сказал Шатохин. В траве шагах в десяти от места раскопок он обнаружил дощечку. Очевидно, ее закинули в сторону от ямы за ненужностью. Дощечка не упала на землю, легла плашмя на жесткие стебли травы, повисла на них. Шатохин держал ладонями за торцы дощечку и изучал. В дощечке были характерные углубления.

— Не зряшная, — повторил с удовольствием. — Погляди, что скажешь?

Акаченок подошел посмотреть на находку.

— Это же поперечина с гнездами для винтовок! В ящики с винтовками и автоматами такие кладут.

— Похоже, — согласился Шатохин. Он был доволен находкой, однако старался не подавать виду. Как-никак старший по званию и поэтому считал для себя важным сохранять невозмутимость.

— Да не то что похоже. Вкладыш! Специально, чтобы оружие не болталось в ящике, было закреплено.

— Продолжим.

Акаченок взялся за прежнее свое занятие, теперь с явной охотой. Удача спустя четверть часа не обошла и его: около землянки он нашел полусгнивший ящик, принес к яме.

— Можно подумать, оружие перевозили, — задумчиво сказал Шатохин.

— Да. И не винтовки, если в этом ящике лежали. Для винтовок ящик слишком короткий. Карабины.

— Это уже деталь. Главное, что оружие... Знаешь, — сказал Шатохин после долгой паузы, — когда Лагунов заговорил о том, что деньги здесь легко заиметь за счет грибов и ягод, я не только в том, что он в укор кому-то говорил, его заподозрил. Не сразу заподозрил — позднее. Звонареву не стал говорить, тебе скажу. Подтекст еще почудился. Будто он дары природы брал бы, да другим заниматься этим оставляет. Потому что знает другой способ добывания денег. Вот такое еще, показалось мне, промелькнуло.

— А почему не сказал?

— Неудобно. Слишком уж проницательным выглядел бы. Да и, откровенно-то говоря, сразу сомневался.

— Ты у нас талантище, — сказал Акаченок.

— Здорово живешь. Привел, понимаешь ли, без следа в самую точку, и я — талантище.

— Не будем об этом. У меня в данном случае — знание своих мест, краеведение, а ты — аналитик. Скоро для тебя Нежма — прощай.

— Для всех она скоро — прощай.

— Ну, может, еще годок пройдет, а ты раньше уедешь. Шеф говорил по секрету, тобой крайуправление сильно интересуется. Понимаешь, к себе забирать хотят.

Шатохин не знал, что сказать на эту откровенность и нужны ли слова вообще. Он привык здесь, слов нет, и если бы Нежма не становилась со следующего года дном водохранилища, продолжал бы на своем месте работать с желанием. Но о переселении вопрос решен. В таком случае он, конечно, предпочел бы перевод не в другой райотдел, а в крайцентр. Все-таки он горожанин по рождению, по складу мыслей. Он и здесь, вдали от города, не скован, но в знакомой с детства среде чувствует себя, ориентируется, безусловно, свободнее.

— Что же молчишь. Рад? — спросил Акаченок.

— Рад, если правда, — честно признался Шатохин. — Давай-ка доделывать дело. Темнота скоро.

— Зверева бы сюда...

— Не помешало бы, — согласился Шатохин. Районный эксперт-криминалист всего два дня назад улетел в отпуск.

Обшарили траву в окружности от ямы шагов на тридцать пять — сорок. Кроме грушевидной гирьки с дужкой (видимо, собственность прежних хозяев этого угрюмого места), ничего не нашли.

Сумерки густели, уже решили сворачиваться, когда Акаченок, случайно нагнувшись вблизи от ямы, заметил и поднял из травы стреляную винтовочную гильзу.

— Чуешь? — сказал, подавая гильзу Шатохину.

По виду, по запаху горелого пороха несложно было понять: стреляли совсем недавно.

— Великолепная находочка, — сказал Шатохин. — Вот что, Юра, маху мы с тобой немного дали. Даже фотоаппарата не прихватили. Так поступим. Я здесь побуду, надеюсь, не свихнусь, а ты в село поезжай. Понятых найдешь, фотоаппарат привезешь и знаешь, еще что.

— Фонарик тебе оставить? — спросил Акаченок.

— Не глупи, — рассмеялся Шатохин. — В темени заблудишься, еще одна жертва Тимофеева круга объявится.

— Тогда спички держи.

— Спички давай.

...Вчетвером, вместе с понятыми дружинниками Хохловым и Матюшкиным, возвратились в Нежму на другой день в десять утра. Кроме уже найденных вещей, обнаружили на становище углежогов всего-навсего еще одну поперечину-вкладыш.

Звонарева в райотделе не было: вылетел по службе вертолетом в глубинку. Майор не любил кабинета, а в последние годы именно кабинетная работа поглощала его основное служебное время. Поездки его встряхивали, поднимали настроение. Он появился ближе к вечеру и при встрече с розыскниками пребывал в отменном расположении духа.

Он выслушал доклад Шатохина, осмотрел привезенные ящик, вкладыши-поперечины с гнездами, досточку с отгнившими обоими краями, гильзу и грушевидную гирьку.

— Эксперта из края пригласили? — спросил.

— Да.

— Правильно сделали. Но все-таки, — кивнул он на находки оперуполномоченных, — все это нужно упаковать и отправить в крайцентр. Вне лаборатории, думаю, заключения не сделать. А вызванному дела хватит. Жаль, вот сейчас эксперта нет. Хоть что-то бы сказал. — От досады майор щелкнул пальцами по гнилому боку ящика так, что мелкие соринки трухи отскочили.

— Карабины были, — сказал Шатохин. — И ствол, который Мулл растачивал в Сельхозтехнике, — карабинный. Я разговаривал с Бутаковым, он вспомнил: короче винтовочного ствол был. Возможно, из этого ящика.

— Возможно. Подождите-ка, схожу в телетайпную, нет ли из Бийска сведений.

Майор вскоре вернулся с бумагой в руках.

— Вот, — глядя в текст, заговорил он. — Лагунов Сергей Ильич, 1961 года рождения, русский, несудимый, образование среднее техническое. Прописан в Бийске по улице Загорной, восемь, квартира один. После службы в армии работал полтора года наладчиком электрооборудования в восьмом СМУ. Уволен по собственному желанию десятого мая сего года. Прописка сохраняется по прежнему месту жительства. По указанному адресу проживает также мать Лагунова Анна Трофимовна, провизор витаминного завода. По улице Луговой, три дробь один проживает также сестра Лагунова — Вера Ильинична Симонова, врач-окулист поликлиники номер двенадцать, с мужем и грудным ребенком.

— Это, так сказать, общие сведения, — оторвался от бумаги майор. — А вот интересное нам. Мать Лагунова весь прошлый месяц регулярно выходила на работу, на здоровье не жаловалась. Как установлено, заверенную телеграмму с текстом о болезни матери дала двадцать второго августа сестра Лагунова гражданка Симонова. Дома после этого Лагунов появился двадцать шестого утром, пробыл недолго, после обеда уже уехал рейсовым автобусом в районный центр Усть-Кан. Снова появился в Бийске двадцать восьмого. Опять всего на несколько часов.