Чтение онлайн

— Списков прилетающих в Нежму у вас, видимо, нет?

— Только транзитные пассажиры регистрируются. Кто делает остановку пролетом в Инновару, Туйду, Шаламовку.

— Тогда другое. Двенадцать, может, одиннадцать дней назад из Нежмы вылетал Лагунов Сергей Ильич. Хотелось бы узнать, куда он брал билет.

— Попытаемся выяснить. Я вас провожу сейчас к Любови Дмитриевне, это жена нашего начштаба, вместе с ней посмотрите. Нет возражений?

Они спустились на первый этаж, вошли в обитую листовым железом дверь кабинета, где за письменными столами сидели четыре женщины. Командир отряда подвел Шатохина к одной из них, полной, приветливого вида, попросил:

— Любовь Дмитриевна, помогите товарищу. Он скажет, что требуется. — Предложил Шатохину: — Заходите, если возникнут вопросы, буду у себя.

Улететь на Бийск без пересадки в крайцентре было невозможно. Шатохин просмотрел списки двенадцатидневной давности. Фамилия «Лагунов» в них не значилась. Не вылетал пассажир под этой фамилией и одиннадцать, и десять, и даже девять дней назад. Тот же результат дал и просмотр списков улетавших на близкие расстояния.

— А если по телеграмме летит человек? — спросил.

— Все равно будет внесен в общий список.

— Это все?

— Зачем же мне утаивать, — Любовь Дмитриевна немного обиделась.

— Извините, — пробормотал Шатохин.

Такого результата он не ожидал. Под вопросительным взглядом своей помощницы посидел в растерянности, поднялся и вышел из здания аэровокзала.

Отсутствие фамилии Лагунова в списках отлетавших настораживало. Где же он пропадал? Может, находился в Нежме или где-то в окрестностях? Выражаясь его словами, снимал с кустов рубли? Где? Мало ли где. Да, но он же прилетел пять дней назад. Молоканова утверждает, что видела аэрофлотовскую бирку на его чемодане. Сомнительно, чтобы прицепил напоказ. Воспитательница и без бирки поверит в его прилет, а тот, кому потребовалось бы вдруг копаться в его времяпрепровождении, просто во внимание бирку как серьезный аргумент перелета не принял бы.

Прилетел, но не улетал. Вот это фокус, достойный Кио. Но любой фокус — обман. Правда, обман обману рознь. В одном случае об этом негласно договариваются, подразумевают, но не замечают. В другом стараются вообще обойтись без свидетелей и зрителей. Не тот ли это случай? Прилетел, но не улетал. Откуда по воздуху добрался — это можно выяснить. А сейчас нужно пока в речной порт наведаться. Может, и не случайно, что, сойдя с трапа самолета, Лагунов вскоре очутился у калитки дома Мулла, может, отнюдь не сыновняя забота о здоровье матери продиктовала необходимость этой встречи?

Нежаркие лучи послеполуденного солнца играли на светло-коричневых занавесках, на окнах кабинета начальника милиции, когда Шатохин докладывал о Лагунове.

— Понимаете, Григорий Александрович, что насторожило меня. Он получает телеграмму о болезни матери. Оставаться зимовать в наших краях не собирается. До крутых холодов месяц от силы еще проработал бы. Даже, возможно, поменьше того. Самый подходящий момент взять окончательный расчет и распрощаться. Ничто не держит. Делал он там бревнотаску. Я думал, может, недоделана, премию большую ждет. Нет, все сделал, вознаграждение получил уже. Заработать, вернувшись, за месяц он сможет максимум триста. А билеты туда-обратно за свой счет сто с лишним рублей. Ни подруги, ни друзей — никаких привязанностей, и зачем-то нужно возвращаться. Будто у нас единственное место, где деньги платят.

— Да, в общем-то резону нет возвращаться из Бийска, — раскуривая папиросу, кивнул Звонарев.

— Обратите внимание, сразу после возвращения он встретился с Муллом.

— Муллом? Это племянник знахарки Манушевой? Слышал, слышал. Помню, ты к нам еще не приехал, хотели возбуждать уголовное дело против обоих за незаконное врачевание и мошенничество. Мулл двести рублей тогда вернул потерпевшим. И у тебя с ним недавно эксцесс из-за ружейного ствола был.

— Да, пока вопрос остался открытым. Но вот самое любопытное, что удалось установить о Лагунове. Сын, получив телеграмму о тяжелой болезни матери, оформил отпуск, сел не в самолет, а на катер. На тот, где капитаном Мулл. Около суток плыл рекой и вышел в Борщанах. Видимо, пересел на поезд. Торопил Мулла перед Борщанами, боялся опоздать. Поезд по расписанию через сутки ходит. Так вот, если даже домой поехал так, все равно странно.

— Погода летная была?

— Исключительно. Вылетел бы в обед, мог бы к вечеру быть у матери.

— Да. Это как во Владивосток через Астрахань.

— Думаю, товарищ майор, он вез с собой что-то. Что самолетом нет возможности провезти.

— Багаж у него был с собой?

— Не удалось пока установить.

— Понятно. А вообще, как ты на этого Лагунова вышел? Чем он вдруг притянул к себе?

— Когда изымали моторы, он высказался. Вроде как безадресно. Дескать, здесь места такие богатые, меньше усилий нужно тратить, чтоб заработать, нежели украсть. Но вот интонация. Как будто кому-то из стоящих рядом в назидание сказал. Там человек пятнадцать рабочих присутствовало.

— То есть заподозрил, что он об этих моторах заранее знал?

— Именно. Знал, кто совершил кражу, кто упрятал «Вихри» между шпалами, и вот так принародно оригинально прочитал бедолаге мораль.

— А на самого Лагунова не подумал?

— Теперь что об этом. Установлено, его не было в Нежме. Позднее уже припоминал, как будто презрение проскользнуло к тому, кто такой мелочовкой занимается.

— Целая теория из единственной фразы, — задумчиво, медленно сказал начальник райотдела. Быстро добавил, — нет, это хорошо. Но если ты убежден, что Лагунов осведомлен о преступнике, тогда не исключено, и анонимка его рук дело.

Звонарев выбрал из кипы лежащих на краю стола папок нужную, вынул из нее анонимное письмо:

«Краденые моторы на 2-м ШПЗ в 100 шагах от бытовки в сторону крана» — было написано на тетрадном в клеточку листе. Буквы вычерчены карандашом по линейке.

— Думаю, если мы заполучим образец почерка Лагунова, специалисты вряд ли определят, но попробуем, — сказал майор, рассматривая записку. — Примем как аксиому, что он написал. Но зачем? Из желания и нам помочь, и преступнику не повредить?

— Или третье. Личная выгода.

— Погоди, погоди, всего-то, что имеешь: не понравилась интонация, и уже такие далеко идущие выводы.

— Не одна интонация, — возразил Шатохин. — Сошлюсь все на ту же фразу его. Человек он думающий, взвешивать поступки умеет. Реалист. Жалуется воспитательнице, что родственников у него мало, и от последних уезжает за тридевять земель. Бийск — та же Сибирь. Не поверю, чтобы он там работу подобную нынешней не нашел. За те же деньги.

— Да, лесообработкой и в тех местах крупно занимаются. У меня брат директор леспромхоза там. А что он до приезда в Нежму делал?

— Личного дела как такового нет. Отдел кадров мало биографией интересуется, в смысле документов. Им не биография — рабочие руки нужны. Закончил техникум, полтора года работал электриком в СМУ, служил в армии. В каком СМУ — не указано. Трудовой книжки, диплома не предъявлял. Все данные со слов записаны. Но паспорт вроде в порядке.

— Хорошо. Будем считать, прямо или косвенно, Лагунов замешан в краже моторов. Дальше что хочешь предпринять?

— Попытаюсь установить, как часто Лагунов встречался с Муллом. После их совместного вояжа до Борщан мне их знакомство не кажется шапочным. И очень прошу, Григорий Александрович, давайте сделаем запрос о Лагунове. Все о нем, была ли больна мать, если он так «торопился» к ней. И у матери ли он пропадал эту неделю.