Чтение онлайн

Гуфа? Черт возьми, Гуфа?

МАРИ

– Ну вы даете, честное слово! Вроде в кафе вы такие дружные были, а сегодня за завтраком склока на склоке просто! Неужели это всегда так? – с удивлением спрашиваю я Семена. Мы решили немного погулять после завтрака. Здесь на редкость красивые виды, особенно в той части, где находятся наши коттеджи. Вокруг них высажено плотное кольцо из деревьев, которое потом переходит в природный лес, но тот уже находится за железной оградой. Нам выдали ключи от калитки, но предупредили, что там может быть опасно, хищные животные здесь не редкость, не говоря уже о том, что лес путанный, заблудиться в нем проще простого. Мы с Семёном решили не искать приключений перед соревнованиями, поэтому в качестве маршрута выбрали тропинку, ведущую от небольшого пруда до наших коттеджей.

– На самом деле, иногда бывало и хуже, что все ругались, а потом целыми неделями не разговаривали. Ну, это на моем веку было, я с этой компанией всего несколько месяцев. Это тебе лучше у Эммы узнать, она с ними почти с самого зарождения этой тусовки.

Он не может не заметить, как у меня скривилось лицо, когда он говорит о сестре.

– Ты так не любишь её? – с каким-то сожалением спрашивает он и достает из кармана сигареты.

– Ну, вроде того. Мы с ней не очень близкие люди, Сём. Да, я тоже буду, спасибо! – я вытягиваю сигарету из полупустой пачки и ищу в клатче зажигалку, потому что я больше, чем уверена, что он свою забыл. Так и есть: не успела я прикурить, как он почти сразу же отнимает огниво у меня.

– Плохо это. Вон Ольга с Глебом, ругаясь не ругаясь, а обожают друг друга, и если что не так, они на одной стороне. У тебя же ближе, чем она, никого нет, а ты её так не ценишь.

Что-то похожее говорил мне отец. Что-то похожее говорила мне мама перед отъездом. Это начинает действовать на нервы, и я меняю тему.

– Да, наверно. Во сколько у тебя первые соревнования?

– Хороший вопрос, кстати! – Семён начинает рыться по карманам. Он достает оттуда пару купюр, ключи, после чего хмурится. – Черт, подожди! Я забыл телефон, вот зараза! Мари, у тебя будет позвонить?

– Да, конечно! Держи! – я отдаю ему свой «Айфон», и он, немного подумав, набирает какой-то номер.

– Да, Глеб! Это Себа! Привет! Слушай, тут такое дело, ты мне не скажешь... – он углубляется в выяснение каких-то очень важных вопросов, касающихся соревнований, до которых мне нет дела, и я его почти не слушаю. Он долго спорит с Глебом, после чего, как ужаленный, подскакивает на месте: - Черт возьми, я же не записался! Я забыл вчера! Совершенно забыл! До скольки? До трех часов можно? Отлично, а это где надо делать? А, я понял, понял, я пойду туда наведаюсь! Да, друг, спасибо! Ты как вообще чувствуешь себя? Нормально? Голова не болит? Сегодня катать-то будешь? А, ну отлично, найдёмся с тобой сегодня! Пока, старина!
– не успев договорить с Глебом, он кивает мне и тарахтит: - Слушай, я забыл записаться на соревнования, там до трёх надо успеть, я пойду, сбегаю по-быстрому, хорошо?

Он быстро целует меня в щёку и убегает – ролики всегда играли в его жизни важнейшую роль. Даже когда он встречался со мной, эти штучки на колесах и для него все – досуг, хобби, смысл жизни, он и после того, как я уехала, не бросил их.

Дел сейчас у меня особых никаких нет, и я решаю зайти домой, попить чего-нибудь холодного. У нас все-таки отличные номера, здорово, что ребята придумали забронировать именно коттежди, а не комнаты. На первом этаже у нас небольшая прихожая, переходящая в просторную кухню с холодильником, баром, огромным телевизором и многочисленными полками, куда можно поставить свою еду. Мы ими не пользуемся, а вот холодильник заполнили литровыми бутылками с соками и холодным чаем, чтобы всякий раз, когда нам захотелось попить, нам не бегать по жаре на другой конец территории.

Сейчас в кухне, единственной комнате, в которой есть вентилятор, просто невозможно находиться. Я открываю самое большое окно настежь, но легче от этого не становится. Старая мебель скрипит высокими тонами, от этого звука мне становится неуютно. Над головой раздается какой-то протяжный, жалобный треск – я не могу понять его источник. Кажется, что от большой и тяжелой люстры. В мою душу прокрадываются смутные подозрения, что люстра плохо привинчена, и я делаю несколько шагов от нее.

В эту же минуту дверь резко открывается, и, впустив поток ветра, входит Семён! Он что, соскучился так быстро?

– Я твой телефон забыл отдать, Мари! Прости! – он делает несколько шагов, после чего как-то странно замирает и с исказившимся выражением лица кричит: - Мари! Осторожно! Сзади меня раздается жуткий грохот – ощущение, что упал, по меньшей мере, слон, после чего я получаю сильный толчок в спину. Семён быстрым движением оттаскивает меня сначала к себе, потом куда-то в сторону – буквально секунда, и меня бы раздавил огромный навесной кухонный шкаф. Полки катятся несколько метров в сторону двери, после чего с жутким грохотом останавливаются. Я громко кричу. Меня колотит дрожь, и я чувствую, что сейчас у меня начнется истерика. По щекам текут слезы, Семён странно топчется на месте, переводя взгляд с меня на полку, после чего задумчиво так говорит:

– Да, мать, считай, что повезло тебе. Они килограмм сто весит, не меньше... Мари, ну не плачь! – его голос тонет в потоке моих воплей. Я сажусь на корточки, хватаюсь за голову и рыдаю – да меня же убить могло, как он может говорить мне, чтобы я не плакала? Меня просто трясет от страха, в какой-то момент я ощущаю что-то странное в своем горле, быстро несусь к раковине, и меня обильно тошнит. Меня всегда со страху просто выворачивает наизнанку, прямо-таки уже рефлекс выработался. Я умываюсь ледяной водой, потом пью и перевожу дух.

– Все в порядке? – говорит Семён некоторое время спустя.

– Да, - я сдавленно плачу и сильно-сильно обнимаю его. – Сёма, как хорошо, что ты пришел! Я не знаю, что бы было, если…

– Ничего не случилось, хватит плакать, Мари, - сухо говорит Семён, но чувствую, что его голос предательски дрожит. Он обещает мне вызвать слесаря, чтобы тот все починил, и через какое-то время я успокаиваюсь. Мы так и стоим в обнимку, как неожиданно входная дверь резко открывается и на пороге появляется… удивленная Ника! Я понимаю, что отскакивать от Семена поздно, она нас увидела вместе обнимающихся, и с перепугу вываливаю ей:

– Привет, моя хорошая!

У неё меняется выражение лица – удивление сменяется радостью, после чего она произносит что-то невнятное и уходит. Я тихо выдыхаю и сильнее прижимаюсь к Семёну. То ли я поправилась, то ли он сильно похудел, но сейчас физически он кажется мне немного меньше, чем год назад.

– Что ты вцепилась в меня, как в последнюю соломинку? – улыбается парень и треплет меня по голове. Меня обижает этот жест, потому что так обычно делают младшим братьям или друзьям, но никак не девушкам. Я недовольно поджимаю губы и отворачиваюсь. – Иди наверх, успокойся, приди в себя, я вызову мастера и все улажу. Слышишь? – он берет меня за лицо и заставляет смотреть на себя. – Иди наверх. Я всё улажу.

Понимая, что страх еще не покинул меня, я неуверенно киваю ему. Семён видит мой страх, и делает непростительную вещь – он целует меня. Прекрасно, замечательно, почти точно так же, как год назад. Теперь мне, конечно же, становится всё равно, убила ли бы меня та полка или нет. Мне, правда, плевать.

ОЛЬГА

День начинается не самым лучшим образом: начать с того, что в кровати я провела всего часа три, и то, учитывая малоприятный факт, что меня зверски зажрали комары, я практически не спала. Завтрак сил мне не прибавил, я просто напилась кофе, от которого теперь во рту неприятный горьковатый вкус, и стала участником грандиозной роллерской срачки. Причем я больше чем уверена, что все сейчас сыплют тонну проклятий на голову Кудрявой и считают, что она ведьма и всегда всех ссорит.