Чтение онлайн

Хорошо у нас народ устроился. Люди, я все понимаю, давайте свалим на Олю, она у нас вечно левая и кудрявая по всем вопросам. Я что, виновата что ли, что Веронике ударило с другим парнем пофлиртовать у всех на виду? Я ненавижу, когда кто-то обманывает Глеба – ненавижу. Он добрый и наивный, верит им всем, а от Вероники лжи я вообще не потреплю: Глеб так из-за неё убивается, страдает, она же поддерживает статус великой брошенной и обиженной, а сама ходит по мужикам. Я к Веронике всегда нормально относилась – во всяком случае, лучше, чем к её тупорылой подружке - до того, как она начала гулять с Глебом. Я считала её неплохой, весёлой девчонкой, до того, как Глеб любезно поставил меня перед фактом, что они теперь пара. Я считаю, что Глебу нужна другая девушка, но я никогда ему об этом не говорила. Зато он в свою очередь мне все уши уже прожужжал, что Сёма мне не подходит. С Сёмой у нас хотя бы настоящие, сильные, взаимные отношения – а у этих голубей был только треп по аське и телефону и поцелуи по первым числам месяца.

И вообще, у нас во всех конфликтах всегда виновата Оля. Нормально. Оля у нас злой тиран, ведьма, кто угодно. А я нормальная баба. Нормальная. Остроумная, конечно, злая (ну куда ж!), но в целом нормальная. Нечего из меня монстра делать.

Уже на подходе к коттеджу столовой вижу Олега – тот демонстративно отводит глаза, показывая, что не желает иметь со мной дела. С его ужимками бабьими и совершенно немужским поведением иначе, чем голубым, не назовешь. Да знаю я, черт возьми, что он нормальной ориентации, но задолбал вести себя, как тёлка. Обижаться на каждое слово, вечно замолкать, никогда ничего не говорить в свою защиту. Беркетова эта, которая, кстати, ему так уж безумно нравится, хоть и овца та ещё, так хотя бы не молчит, если чего не по ней. Мне, конечно, жилось бы на свете чуть спокойней, если бы её белокурая башка вместе с противным языком держались от меня подальше, но в целом я не могу про неё ничего плохого сказать. Эмма защищает себя, эту девицу так просто с гавном не смешаешь, либо что покруче завернет в ответ, либо вообще по роже заедет – а Олег это ж просто баба с яйцами.

Вхожу в наш дом и сладко потягиваюсь – у меня немного кружится голова от недосыпа, наверно, стоит поваляться, часок, другой в кровати. Достаю из чемодана плеер и к нему – огромные наушники. Земфира, Сплин, Несчастный Случай, Смысловые Галлюцинации - любимые голоса как нельзя лучше успокаивают меня, и уже через два часа я чувствую себя другим человеком. Время около двух – если так валяться весь день, то можно весь отдых проспать. В городе буду отлеживаться. Принимаю быстрое решение привести в порядок лицо и волосы, но понимаю, что у меня совсем нет с собой косметики! Никакой! Сука Глеб, на весь отдых оставить меня без кремов, масок и туши. Не то, чтобы я отличаюсь природной уродливостью, как раз нет, Боженька одарил меня по всем параметрам, и меня смело можно назвать красавицей, но уход он и в Африке уход. У меня даже шампуня с собой нет. Мои волосы капризные, их надо мыть через день, всякими штучками обрабатывать, иначе они не будут меня слушаться.

Как раз в пике моих размышлений и смачного лежания на кровати открывается дверь и в комнату входит Мари. Сестра Эм очень легко вписалась к нам. Мы знакомы всего пару дней, а мне кажется, что Мари нам почти родной человек, и она уже очень давно в роллерских рядах. Мне с Мари очень легко. Честно говоря, мне даже жаль, что она в конце лета улетит во Францию. А Эмма, похоже, ждёт не дождётся этого. Поразительно, как родные люди могут друг друга не любить. Почему-то когда я смотрю на них, таких кудрявых, белокурых и изумительно похожих, я невольно думаю о нас с Глебом. Мы тоже похожи, не как близнецы, конечно, но всё же, но с годами мы стали отдаляться друг от друга. Меньше проводить времени вместе, куда-то ходить и мне даже кажется, что нас больше связывает общая компания, чем факт, что мы брат и сестра.

– Привет! – киваю я ей, отвлекаясь от своих мыслей. Я замечаю, что она чем-то опечалена. – Что с тобой, что-то случилось, Мари?

Она трёт лицо и ложится рядом.

– Да не, Оль, все нормально. Просто на меня сейчас полка чуть не упала, если я не увернулась, то махина весом в сто килограмм меня бы прибила, как комара - тапок.

– Да ты что! – пугаюсь я, вмиг забыв про свою косметику, Глеба и прочую лирику. – Какой кошмар, а вдруг тут что-нибудь ещё на нас упадет! Надо мастера вызвать, чтобы починили! Кошмар! – я с опаской разглядываю нашу комнату, словно ища тот предмет мебели, который может свалиться на меня и убить. – Надо позвонить Стасу, пусть он нам пришлет мастера какого-нибудь! И желательно, чтобы он весь дом пересмотрел! – у меня начинается небольшой приступ паники.

– Не переживай ты так, Олюшка, – уставшим голосом говорит Мари. – Что тебя так волнует? Я когда зашла, у тебя был вид, словно ты узнала, что будет конец Света.

Как бы грустно это не звучало, перспектива Апокалипсиса меня сейчас волнует куда меньше, чем отсутствие косметики.

– Да Глеб мою косметичку забыл! Я вещи разобрала и так и не нашла её!

– Ну, ты можешь попросить кого-то отправить её тебе по почте!

– Родителей нет в городе, а больше ни у кого наших ключей нет. Так что не получится.

– Ну, тогда пользуйся моей. Бери всё и сколько тебе надо, я очень много косметики с собой беру. Обычно не зря, - она лезет в тумбочку и достает оттуда пакет. – Тут я думаю хватит, чтобы накрасить все женское население «Ручейка». Поэтому без всякого стеснения бери!

Мне кажется, или огромная гора свалилась с моих плеч. Я не могу поверить в свое счастье.

– О, боже мой, Мари, ты настоящий человек!

– Не вопрос! Подождешь минут десять, сейчас я макияж немного освежу и красься сколько душа влезет... Там, правда, только по-французски написано, но я думаю, ты сообразишь, что есть что. Или тебе перевести?

Мне очень нравится её забота, но я не могу не похвастаться:

– Я владею языком, и много раз была в Париже. Если хочешь, можем болтать с тобой иногда по-французски.

Мари снисходительно поднимает брови – точь-в-точь, как Эмма! Я вздрагиваю, и мне на секунду кажется, что сейчас я разговариваю со старой доброй роллершей. Честно говоря, я скорее различаю их по волосам, у Эммы они длинные, блестящие, ниже лопаток, а у Мари что-то типа каре.

– Bon idea! – кивает Мари и смотрит в потолок. После чего резко встает с кровати и, прихватив сумку-спасение, идет в нашу ванну. – Оль, минут десять подождешь?

– Не торопись, я пока принесу нам что-нибудь попить! – у нас стояло несколько бутылок холодного чая в холодильнике, чтобы если нам ночью захотелось попить, не бежать через всю территорию дома отдыха. Я быстро спускаюсь по лестнице и попадаю – боже мой! – в некогда нормальную, а сейчас разгромленную кухню. Дверь на улицу открыта, что несколько нервирует меня. Мари, наверно, не закрыла её? Или сквозняк? Я захлопываю её, но на замок не запираю – пока кто-то в доме есть, мы не закрываем её на случай, если кто-то забудет ключи от коттеджа.

Я иду очень осторожно в опаске, что вслед за кухонным шкафом упадет что-нибудь еще. Но слава Богам, я добираюсь сначала до холодильника, в цельности и сохранности, а потом и до нашей комнаты.

Мари возится в ванной минут двадцать, после чего выходит с лицом, достойным обложки модного журнала. Косметика на нем практически не видна, кажется, что она не накрашена, но при этом она выглядит просто потрясающе.

– Какое у тебя терпение! – смеётся Мари. – Эмма никогда не может спокойно подождать, пока я накрашусь, начинает ныть, давай быстрее, в итоге ничего не получилось. Знаешь, как трудно делать естественный макияж?

– Могу только предположить! – с улыбкой отвечаю я.

– Ну вот, всё твоё. Я в ванной, на столике все разложила. Слушай, там кран плохой напор дает, может, пока Эм и Ники нет, ты у них душ примешь?

– Это просто не дом, а какая-то старая развалина! – ворчливо говорю я.
– Я не за это плачу 4 тысячи в день, чтобы тут всё ломалось!

– Я сейчас свяжусь с администрацией и попрошу их починить, – Мари целует меня в щёку. – А ты тут давай, не кисни! Увидимся на соревнованиях!

Я остаюсь одна. Я пытаюсь зайти в «контакт», чтобы пожаловаться Маргарите и Маше о том, как здесь все плохо, но у меня это не получается. Провоевав десять минут с Интернетом, я бросаю это дело. Сгребаю в охапку шампунь, гель для душа, чистую одежду, полотенце и осторожно продвигаюсь к выходу. Как неудобно! У меня заняты руки, и я не могу повернуть ручку двери у девчонок – те закрыли её, чтобы она не хлопала при сквозняке. Я сую бутылку с пеной себе под подбородок и уже почти касаюсь рукой ручки, как раздается мужской голос и пугает меня: