Чтение онлайн

– Парень, чего ты тут забыл? – неожиданно раздавшийся голос сзади пугает меня. Я оборачиваюсь и вижу полную блондинку лет 30, высунувшуюся из-за двери, которую я сначала не заметил. Почему-то этот факт меня очень напугал, и я нервно сглатываю горькую слюну.

– Я это... подруга моя сегодня к вам попала. С головой, - я касаюсь виска, словно в подтверждении своих слов. – Оля зовут.

– Здесь она, твоя Оля, - дразнящим голосом говорит она. Почему все считают мою влюбленность чем-то постыдным? – Слишком много к ней внимания, вы её видимо все очень любите, раз к ней столько посетителей за вечер. Или она актриса какая-то, а я не в курсе. Только не шуми, будь другом, мы устали за день.

Я попадаю в небольшое плохо освещенное помещение со столом и несколькими шкафами, после чего в другое – большое, выложенное белой плиткой и с ужасным запахом гамма-глобулина. Его запах я ни с чем не спутаю, я провалялся с травмой ноги 2 недели, и мне постоянно кололи эту фигню. Здесь темновато и тихо. Слышен странный треск. Около длинной кушетки, на которой лежит моя любимая девушка, сидит Эмма. Она не слышит, как я пришёл, всё ее внимание занимал белый «Айфон», от которого к ушам тянутся фиолетовые наушники. Источник непонятного звука становится мне ясен, и чувство странной жути частично покидает меня.

Я перевожу взгляд на Олю: при виде её бледного неподвижного лица у меня неприятно сосет под ложечкой. У неё перемотано полголовы ужасными белыми бинтами, из-за чего она кажется чуть ли не мёртвой. Она не дышит, и это так меня пугает, что у меня подкашиваются ноги.

– Чё надо? – тишина прерывается недовольным голосом Беркетовой. Она вынимает один наушник и с претензией смотрит на меня, словно меня здесь быть не должно.

– Я это... к Оле пришёл.

– Ну, садись, - она кивает головой на свободный стул. – Только это, она без сознания уже часа 3 наверно, поэтому вряд ли оценит твоё присутствие, - при этих словах в её глазах загораются нехорошие огоньки. Таким же тоном произнес эту фразу Олег, и я ощущаю приступ злости.

– Это уже не твоё дело, - грубо отвечаю я, и она иронично приподнимает одну бровь. – И кончай гримасничать, обезьяна.

– Если кто похож тут на обезьяну, так это ты, - шипит она, и всё ее внимание снова занимает мажорный телефончик. Минут десять Беркетова, демонстративно не обращая на меня внимания, слушает какую-ту фигню, после чего она, поджав губы, убирает телефон в карман шорт. Видимо, у мобильника сел аккумулятор.

– Тебе хоть звонит на него кто-то, или он так, для понтов чисто? – с издевкой интересуюсь я.

– Главное, чтоб ты мне не звонил.

– Ммм. Беркетова, а скажи честно, ты зассала сегодня в слаломе катать со мной, да? Поэтому решила лучше не участвовать, чем опозориться? – с усмешкой говорю я, и замечаю в её лице ярость.

– Да, Саш, я ждала от тебя именно таких слов!

– А я ждал от тебя, что ты зассышь.

– Ничего подобного! Произошла тупая ошибка, и... – но я нарочито громко начинаю над ней ржать, и она обрывает свой рассказ на полуслове. Она резко встает, мгновенно оказывается рядом со мной и дает мне такую затрещину, что у меня звенит в ухе! Удар такой сильный, что мне кажется, будто у меня сейчас башка с плеч свалится! Я не знал, что Эм настолько сильная. Не врала, значит, Ника, когда говорила, что эта дебилка занималась 2 года боксом. Я вижу, что она хочет треснуть мне второй раз, и успеваю перехватить её руку. Однако я ее недооцениваю, она легко вырывается и бьёт меня еще сильнее по тому же месту.

– Умный такой ты, да? – орёт она.
– Думаешь, раз я молчу, значит, можешь любое гавно нести, какое хотелось? Да ты задолбал уже меня, Головешко!

Неожиданно открывается дверь – я решил, что это на наши вопли пришла жирная медсестра, чтобы отчитать нас за плохое поведение, но за дверью неожиданно оказывается Себа с маской гнева на лице. Эмма ойкает, ослабляет руки, и я по инерции толкаю её – со стороны получается, что это я её бью. Себа смотрит сначала на меня, потом на эту суку и резко шагает ко мне:

– Ты что тут устроил, а? Охолонись уже, на девиц наезжаешь, придурок! Отпусти её! Сейчас же!

Я резко отпихиваю от себя Эм, которой, конечно же, не хватает пороху признаться, что это мне только что два раза дала по физиономии.

– Нужна она мне...

– Мне зато нужна! – рявкает Себа и обращается к Беркетовой: - Он тебя сильно ударил?

– Нет, Семён, в порядке всё, ты очень вовремя пришёл.

Себа уже хочет сказать ей что-то в ответ, как его взгляд падает на Ольгу – как он на неё смотрит! Как будто она его собственность! Его девушка, жена, как будто дороже для него ничего нет. Столько боли и переживания в его взгляде – он всегда желал ей добра, я знаю, но меня бесит, бесит, что её ещё кто-то может любить, кроме меня. Я не хотел, чтобы о ней волновался и заботился этот придурок. Меня просто рвет на части от того, как он сейчас смотрит на неё и гладит по ладони.

– Спи, сладкая моя. Я приду к тебе утром, и надеюсь, что ты поговоришь со мной.

Я первый раз вижу, что он может быть так добр к кому-то. Его ласковый голос сбивает меня с толку. Передо мной стоит не тот Себа, к которому я привык, а какой-то совершенно другой парень. На секунду я проникся к нему симпатией, но почти сразу же это чувство проходит: Себа надевает на лицо любимые очки и с привычной дурашливостью смотрит на меня:

– Кончай дурью заниматься, Саня. Девушек бить, матом ругаться, давай за ум берись и становись хорошим человеком. Ты можешь, я знаю. Эм, хватит тут сидеть, давай-ка на воздух пошли, ты скоро синяя будешь, как моя кофта.

Он берёт Эмму за локоть и проходит мимо, с вызовом глядя мне в глаза. Для этого ему пришлось задрать голову, потому что я выше его сантиметров на 10. Невысокий рост никогда не мешал ему ставить себя выше меня – не знаю, как у него это получалось, но я всегда на его фоне казался маленьким и глупым. Я смотрю им в след, и чувствую себя тупым пацаном. Мне хочется набить ему морду, но я мысленно даю ему уйти, а сам остаюсь с Олей. Я пробыл у неё до десяти, после чего меня просят уйти. У меня до сих пор болит голова, в особенности саднит скула. Это дрянь так мне треснула, что для меня не будет удивительным, если завтра будет синяк. Сука. Мне нужно расслабиться. Я набрал парням, и пока жду, что кто-то ответит, закуриваю.

– Ромк, привет, чем занят?

– Привет, друг! Пиво пью с Глебом и Олегом! Мы в баре, где наши девчонки зажигали вчера, за столиком у окна, подтягивайся.

НИКА

Вечер хороший. Очень тихий, прохладный и спокойный. Из нашей комнаты открывается потрясающий вид. Мне видна половина территории пансионата и несколько деревьев. Видно даже кусок ограждения, за которым начинается плотный дремучий лес. Здесь в коттеджах широкие подоконники, на которых очень здорово сидеть и думать о жизни. Конечно, подоконник жестче, чем диван, но из-за красивого вида мне не хотелось уходить. Я вытягиваю ноги на всю длину, прислоняюсь головой к прохладному стеклу и сижу, сижу, сижу, без конца сижу одна и думаю о нём. Без конца. Я надеялась, что природа поможет мне поскорее расстаться с болью, что поселилась во мне, но даже здесь мне не скрыться от чувства апатии и депрессии. Мир для меня словно поблек: растерял краски, утратил вкус, сладость, все стало пресным и неинтересным. Ничего не доставляет мне радости, даже сладости кажутся приторными и невкусными, и от любимых шоколадок меня тошнит. Раньше я много читала, но сейчас и это не приносит удовольствия. Я взяла с собой книгу любимого писателя Эльчина Сафарли, «Сладкую соль Босфора», но изящный слог не вдохновляет на новые свершения, а наоборот, нагнетает тоску. Книга так и лежит в сумке, которую я не начала разбирать. Достала лишь кроссовки, кошелек и ролики, а все остальное так и лежит сложенное, запихнутое, умятое, ненужное.

Всё раздражает. Ни на что нет сил. Эммы нет рядом, и без поддержки подруги я расклеилась напрочь. Она всегда могла вывести меня из депрессии, ровно, как и я её, потому что друг перед другом мы никогда не кривили душой. Если мне хотелось плакать, пусть даже из-за глупой ерунды, то перед ней я не стыдилась своих слез, потому что знала, она меня не осудит. Я бы не пережила того, что произошло между мной и Глебом, если бы у меня не было возможности постоянно звонить ей. Я звонила ей посреди ночи, ранним утром, отвлекала от учёбы, срывала её с важных дел, и она всегда была рядом. Но сейчас мне так трудно, так непонятно, а её нет. Она много времени проводит с Семёном. Не знаю, что у них, но они постоянно общаются. Утром я видела их вместе на кухне, они о чем-то напряженно говорили. Сначала я приняла Эм за Мари, но потом та так ласково кивнула мне «привет, милая», что мне даже стало стыдно, что я не узнала подругу.