Чтение онлайн

– Ммм, мне всё же больше верится, что он не голубой! – с опаской в голосе говорит Саша. – А то мне как-никак с ним в одной комнате жить!

– Каждому, каждому, в лучшее верится... Катится, катится голубой вагон! – дурашливо напеваю я, чем вызываю новую волну истерического хохота.

Внезапно Олег резко меняется в лице и порывисто встаёт из-за стола:

– Хватит! – рявкает он. Ольга умолкает и с интересом смотрит на него. – Спасибо, милые любимые друзья, если я ничего более приятного, чем обвинения в бисексуализме, сегодня не услышу, я, пожалуй, пойду покататься. Всего доброго!

Накинув рюкзак с коньками на плечо, он уходит, по пути доставая из кармана сигареты. За столом на некоторое время задерживается неловкая тишина. Олег на самом деле очень добрый парень; он первый бежит, когда кто-то падаем, всегда провожает девочек до дома, если мы катаемся допоздна, всегда поддается в салочки, в общем, воистину золотой парень, доброту которого просто не ценят. Воспитание не позволяет ему хамить, поэтому он просто отмалчивается, если у народа появляется настроение поиздеваться нал Олегом.

– Да, доигрались вы, уроды. И какое удовольствие стебать его за то, что ему кто-то понравился? Вы на его свадьбе тоже ржать будете?
– недовольно подает голос Глеб, рассеянно рассматривая своё отражение в чашке с кофе. Чуть прищурившись, он интересуется: - А что я, правда, такой коричневый? Как там?

Ника кривит рот и с упрёком в голосе говорит:

– Ты хуже, поверь! Зачем было так нажираться?

Оля вздрагивает при звуке Никиного голоса и метает в её сторону быстрый, неприятный взгляд. Её карие глаза сужаются, как у змеи – первый признак того, что она злится.

– Ой, ладно тебе, Ника, сама хороша! Тебя в баре-то толком с нами не было, ушла с тем красавчиком почти сразу же, причем не скажу, что ты была при этом, «сама трезвость!» Вот сиди молча, нечего на Глеба баллоны катить!

Оля всегда в глубине души недолюбливала всех девушек своего брата. Особенно её раздражает, если те начинают учить его жизни и указывать Глебу, что ему делать: Оля считает, что такой прерогативой имеет права обладать только она. Глеб же относилось ко всем парням Оли довольно лояльно, считая, что та вправе сама решать, с кем ей встречаться и когда. Правда, если кто-то её обижает, брат всегда за неё вступается. Вообще, здорово наверно, иметь старшего брата. Во всяком случае, намного лучше, чем сестру близнеца.

– О, кто-то вчера славно провел время, – безжизненным голосом говорит Глеб, мгновенно меняясь в лице. Вероника, кажется, сейчас заплачет - она сидит слишком далеко от меня, и я не могу взять её за руку. Но Глеб не видит сей перемены в её лице и продолжает дальше. – Ну и отлично, Ника загуляла, Олег загулял, и я напился. Можно с уверенностью сказать, что у троих из нас отдых вчера удался.

Ника с ненавистью смотрит на ухмыляющуюся Олю.

– Да, немного потанцевала с одним парнем и всё. Тоже мне, мировое веселье.

– Потанцевала? О да, милая у вас там мазурка за деревом вышла! А какой вальс дальше наверно был, об этом вообще умолчим!

– Ты еще скажи, что следила за мной?

– Не следила, конечно, ты никогда не была мне близким человеком, чтобы за тебя беспокоиться. Не была и не будешь, Ника.

Глеб издает какой-то жалобный протяжный звук – Оле совсем не хватает такта не говорить это хотя бы при всех, не говоря о том, что могла бы не давать им повода лишний раз друг на друга обижаться. Они же искренне скучают по тому, что было между ними раньше, Ника плачет постоянно потому, что не может привыкнуть к тому, что у них с Глебом сейчас. Я много думаю над тем, как помирить их, но день ото дня становится очевиднее, что скорее летом снег выпадет, чем они снова станут парой.

– Да ладно тебе, Ольга, месячные у тебя что ли? – спрашиваю я, надеясь шуткой в её адрес разбавить обстановку и перевести всё на юмор. Рома уже открыл рот, чтобы весело прокомментировать это, как Коноплёва, отбросив всякую вежливость и церемонность, начинает кричать:

– Деточка, я тебе месячные сейчас на морде нарисую!

– Ну-ну, как же. Пойдем, выйдем, - ухмыляюсь я, прекрасно зная, что она очень слабая.

– Да хватит вам сраться, бабье тупое! Ольга, перестань обвинять Нику во всех смертных грехах, она свободный человек и вправе делать, что хочет. Ты и в правду ведешь себя так, словно у тебя ПМС! – рявкает на неё Глеб, от чего мы хором тихо окосеваем. Если уже Глеб начинает кричать, значит, его это слишком сильно задело.

Утро началось не самым лучшим образом.

Я решаю, что завтрака сегодня достаточно, и быстро со всеми прощаюсь – пусть они как-нибудь дальше без меня выяснят, кто виноват, а кто нет, я лучше на роликах разомнусь. Семён прав, сегодня первый старт, к нему нужно подготовиться, как следует раскатать ролики. Я планирую участвовать во всех дисциплинах, кроме катания на рампе, которая, увы, потеряна для меня навсегда. У меня невольно начинают ныть мышцы спины, как только я подхожу к этой конструкции. Сейчас её оккупировало человек двадцать, половина из которых – девчонки. Ужасно завидно, потому что если бы не моя проклятая спина, я бы сейчас показала такой класс, что все их детские понты просто бы сошли на нет. Но я боюсь рисковать, поэтому еду до главной бетонной площадки, на большей части которой сейчас чертят разметки для слалома и спидскейтинга.

На небольшом пятачке катается человек пятнадцать. Они поставили несколько дорожек из конусов и выполняют витиеватые слаломные элементы под музыку. Не скажу, что дико круто, но довольно забавно. Иногда вызывает улыбку: выражение лица и музыка свое делают. Из больших колонок чьей-то матёрой магнитолы играет простенькая попса, типа «Duck Sauce», которая всем уже успела надоесть, но здесь играет новыми красками. Мелодия сменяется популярным хитом прошлого лета, потом народ и вовсе рубится под какой-то безыдейный «клубняк». Я же всё это время топчусь на месте, потому что мне неловко занимать чужую дорожку, а свои конусы я забыла забрать у Олега.

– Не стой, замерзнешь! – кричит голос из толпы. – Ты, блондинка! Да-да! Ты! Давай изобрази что-нибудь, если умеешь, конечно!

– Ты думаешь, кишка тонка? – со смехом отвечаю я, и, попросив разрешения поставить свою музыку, с легкостью начинаю двигаться. Народу явно нравится, а я просто счастлива от мысли, что я на своем месте, среди людей, которые так же сильно любят ролики, как и я. После долгих лет, проведенных с Мари, относящейся к любому спорту пренебрежительно, я очень ценю единомышленников. После моего небольшого, но очень зажигательного катания раздаются бурные аплодисменты – не скажу, что я на них рассчитывала, но мне бесспорно очень приятно. Девицы и парни явно в восторге и начинают вытанцовывать что-то похожее, и только Саша среди этой толпы выделяется своей кислой физиономией.

– Ничего особенного, просто круто эти чуваки придумали включать музло под каталово, а так слалом и слалом.

– Ну ладно, признай, что я была крута? – задорно бросаю я.

– Я признаюсь, что я был бы не против, чтобы ты пошла в жопу.

– Что с тобой? – он начинает меня раздражать. – Ты чего хамишь?

– Ты сегодня участвуешь в артистик слаломе?

– Да, конечно!

– Вот и отлично. Там и померяемся, кто круче. А сейчас, прости, голос Гуфа для меня приятней, чем твой, - одев наушники, мой некогда друг поворачивается ко мне спиной и уезжает.