Чтение онлайн

– Ну, слушай, то, что она сечёт в компьютерах это, конечно, серьёзно, - сокрушенно качает головой сестра. – Но отчего ты решил, что именно ей выпала честь быть первой?

– Да задолбала там всех, решила им паяла начистить, иноплонетяшки испугались её и сжевали первой, – противным голосом шутит Саша и наконец-то кладет телефон на стол. Почему-то эта картинка так ясно встает у меня перед глазами, что меня распирает на смех. Остальные за столом шутку оценили ещё больше и чуть не давятся от смеха.

– Hey, guy, так нельзя шутить!
– отсмеявшись, говорит Рома и показывает Саше большой палец.

– Блин! – Ольга подскакивает на стуле, словно села на кнопку. – Я знаю, кто был первым! Я знаю! Знаю! Олег!

– О как! – наигранно серьёзно спрашивает Рома. – Почему же, Кудрявая?

– Ну как же? – в тон Роме отвечает Ольга. – Девушки первые!

Я не знаю, сколько времени все смеялись, пока мы не заметили, что кто-то к нам подсаживается. Вероника и Олег, почему-то приехавшие на два с половиной часа позже, чем договаривались, и этом подозрительно потные и уставшие. И при этом вместе.

– Вы гляньте! – дурачится Саша. – Олег, Ника, это что это вы так вдвоём приехали, ммм? – при этом он как-то странно смотрит на меня, словно ждёт моей реакции. Я жму руку другу, кивает Веронике и делаю вид, что собственно, ничего такого не произошло. Мне совершенно всё равно, почему они приехали вместе, причем так сильно опоздав. Хотя... они сейчас так смотрят друг на друга, словно у них очень большой секрет ото всех. Неужели встречаться стали? Олег и Ника? Они вместе? Да нет, не может быть, друг бы не стал встречаться с моей бывшей девушкой, даже если бы она ему нравилась. Нет, Олег бы не стал, тем более так рано, он же знает, что я еще скучаю по ней, что я...

– Олег, друг, как бы тебе так помягче, мы договаривались встретиться намного раньше! Ты же не Эм, чтоб так поздно приезжать! – громогласно говорит Ольга.

– О, Оля! – тяжело выдохнув, отвечает вместо него Вероника и делает какой-то непонятный жест рукой. Взяв мой стакан с махито – у неё осталась привычка пить из моего стакана и есть из моей тарелки - она почти залпом выпивает напиток, после чего начинает тараторить: – На нас в зоопарке напал медведь! Гризли! Он вылез из клетки и чуть не сожрал нас! Нас! Меня Глеба и Катю!

Олег отбирает у неё мой стакан и допивает всё, что в нём осталось. Ничего не жалко для друзей.

– Почему не сожрал? – с сожалением в голосе спрашивает Себа, а Ольга смеется.

– Он умер! – выпаливает Олег, сделав жалкое выражение лица, а мы заливаемся новым приступом хохота. Умеет же Олег говорить глупости!

– Что значит «умер»? – хохочет Саша. – Это он при виде вас сначала взбесился, потом коньки отбросил?

– Да! Мы так испугались! Очень! Ну, кроме Кати, она просто не поняла, что произошло!

– Просто пятилетняя Катя умнее вас двоих вместе взятых. Ну, слава Богу, что гризли всё-таки не стал вас кушать, и вы живы, – качает головой Ольга и дает понять, что разговор окончен. – Ну что, а эта дура где? Набрать ей что ли, она вообще собирается нас почтить своим присутствием?

– Ты знаешь, я видел на улице девушку, со спины очень похожую на Эм, но она была с какой-то блондинкой. Они покупали сигареты у киоска, наверно, это все-таки была не она, - подает голос Олег.

– Ты что-то много разговариваешь! – морщится Ольга и начинает копаться в телефоне. – Поешь лучше.

– Да, и не из моей тарелки желательно! – недовольно добавляю я, кивнув на свой стакан. – Держи меню, друг!

– Глеб! Тебе для друга стакана воды жалко! Ты невозможная жадина! – начинает нудить друг.

Я улыбаюсь: за столько лет дружбы с Марьяновым я привык к его капризному нраву и частым, но кратковременным обидам. Когда вокруг много народу, он всегда ведёт себя либо по-дурацки, либо просто отмалчивается, но при личном общении он предстаёт в другом свете. Он говорит всегда взвешенно, много анализирует, никогда не скажет и не сделает, не подумав. Ему, конечно, временами надо действовать более решительно, потому что его сдержанность и медлительность часто становятся препятствием к знакомству с девушками. Хотя с такой внешностью у него просто не может быть комплексов: у Олега очевидная примесь восточной крови, которая в выгодную сторону выделяет его среди русских парней.

Ольга с лукавой улыбкой глядит на Олега и уже хочет отмочить какую-то шутку, как в трубке, видимо, раздались позывные Беркетовой и Ольга, с мгновенно изменившимся выражением лица начинает шипеть в трубку:

– Где тебя черти носят? А?! А, ты здесь уже? У красных торшеров наш стол. Да! Я тебя вижу! Машу тебе рукой... Ой. Ой, - Ольга расслабляет руку, и телефон падает, неудачно приземлившись на тарелку с греческим салатом. Её взгляд устраняется куда-то вдаль и с каждой секундой ставится все более... удивленным.

– What the fuck! – ругается Рома и даже встает из-за стола. – Я не верю тому, что я вижу! Просто не верю!

– Придется тебе в это поверить, Рома! – спокойно отвечает ему Вероника, из чего я делаю вывод, что ей Беркетова всё рассказала.

Олег нервно елозит на стуле, не понимая, куда устремлено общее внимание. Себа, не смотря на приобретенный на жарких югах загар, становится бледнее простыни и сжимает пачку сигарет в какой-то бесформенный комок. Я слышу за спиной шаги. Я не оборачиваюсь, хотя меня распирает любопытство. Наконец, перед нашим столом встают две совершенно одинаковые девушки. До того одинаковые, что мне кажется, будто у меня двоится в глазах. Они одинакового роста, в одинаковых светлых шортах и майках, с одинаковыми светлыми волосами и одинаковыми чертами лица.

– Привет, друзья, - сиплым голосом говорит одна из них. – В общем, простите. Что опоздала. Так получилось. Это Мари. Моя сестра. Она с нами теперь.

За столом становится тихо. Наверно, все вокруг дико счастливы, что мы наконец-то перестали ржать как лошади. Одна из них (какой чёрт их дернул одинаково одеться!) вешает на спинку свободного стула свою сумку, но садиться не торопится. Она довольно спокойно смотрит на нас, потом её взгляд замирает на Себе – вижу слабое подобие улыбки, быстро сменившееся усталостью. Рот застыл в улыбке, но в глазах - презрение. К нам. Неожиданно приятным и мягким голосом, особенно после крикливости и энергичности своей сестры, Мари нарушает затянувшееся молчание:

– Вы простите, что так некрасиво вышло. Давайте знакомиться. Я Мари. Я приехала из Парижа, где жила год с мамой, после того, как развелись наши родители. Папа предложил, чтобы я поехала с вами, пообщалась с сестрой и пожила немного в Москве. Простите, что создала небольшую сумятицу, и сестра из-за меня опоздала. Будем дружить, - она отодвигает стул и садится, при этом некрасиво ссутулившись.

Ольга с натянутой улыбкой кивает Мари и обращается к Беркетовой, молча севшей рядом с сестрой: