Чтение онлайн

– Юлиан Юрьевич, они что, идиоты?

Денис бросил сдержанно:

– Охлопусы.

Арбелин остудил их гнев:

– Охлопусы, это точнее.

Альфа не унималась:

– Тогда уж шушера охлопусная!

Арбелин рассмеялся:

– И откуда только у тебя такие словосочетания берутся, Альфа!

– Плохие?

– Очень точные и фасцинативные. Но эта шушера всё же заслуживает снисхождения. Не будем слишком строги. Большинство из них почти не виновато. Их втянули и они, будучи внушаемыми охлопусами, вляпались.

Всем неблаговидным поступкам людей Арбелин всегда искал объяснение и оправдание, пытался понять смысл и побудительные мотивы. Может быть человек хотел как раз добра, да запутался. А может попросту заблуждался от недостатка ума. Или кто-то его одурачил и одурманил, внушил, что так надо. Да мало ли какие могут быть причины для совершённых пакостей. Все ошибаются. Вот и увидев состав круглого стола и поймав тайну раскрутки сценария ведущим, он хоть и был разгневан, но быстро остыл и старался понять мотивы всех участников.

– Альфа, ты слишком к ним строга. Там все разные люди, не все идиоты. Тот же физик, ведь умница, он им все карты смешал. Или профессор Замошкин. Как он ведущего турнул, а?

– Но из большинства лезли просто какое-то шизоидные фекалии!

– Ну не любят они меня, пойми ты и это. На отношении ко мне и зацепил их на крючок Гаргалин. Там же политологи, философы, психологи, и у всех на меня руки чешутся. Замысел режиссера этой комедии прост – использовать их для шельмования фасцинетики. Режиссер спектакля – Гаргалин, ему это надо для отписки в Москву под видом коллективной оценки видными учеными и так далее. Ловко придумал, ничего не скажешь. А этот шпингалет, ведущий – его подручный. Ему главное – покрасоваться.

– Моська! – гневно вставила Альфа.

– Не моська, а мопс. Охлопик. – рассмеялся Арбелин. – Ну, возможно, еще Миринков посвящен был в сценарий, но вполне достаточно и его лютой ненависти ко мне. Так и не пойму до сих пор, с какого потолка он невзлюбил меня, мы с ним никогда нигде не пересекались. А остальные – самые натуральные наивные охлопусы. Их зацепили на искреннем и добросовестном заблуждении. Почти все они в той или иной мере ещё и профессиональные политпиарщики, политтехнологи выборных кампаний. И знают меня исключительно как политконсультанта, я ведь ни одних выборов не пропустил, всегда кто-нибудь меня нанимал. И всем им от меня доставалось. Иным крепко доставалось. Отсюда и нелюбовь. Кто же может спокойно отнестись к проигрышам? А обо мне как учёном-исследователе никто из них не знает, не удосужился. Они-то все в политбаталиях по уши, это их стихия. А для меня выборы – только заработок, второстепенное занятие. Но они же этого не знают, им неведомо, что я исследователь, а не пиарщик. Вот они и перепутали фасцинетику с политтехнологиями, превратив её в придуманный мной приём по разводке политиков на бабки, как выразился Матвеев. А он – прожжённый политпиарщик, плут, какого сам Геббельс взял бы на службу с удовольствием. Лет пять назад в Интернете на своём сайте хвастался, сколько он написал левых дипломов и кандидатских диссертаций. Ему и невдомёк, что хвалится преступлениями.

– Вот откуда напекли этих остепенённых охлопусов! – гневно воскликнула Альфа.

– Он как раз один из тех, кто их выпекал. Он и сейчас где-то там, при кремлёвских пиарструктурах ошивается. По сути, все они – жертвы профессионального идиотизма, всё и вся рассматривают и оценивают исключительно с позиций психиатрической профессии политтехнологов. Как в анекдоте. Девушка влюбилась в парня, встречаются, наступает момент, когда он говорит ей «Ниночка, я тебя люблю, выходи за меня замуж», а она ему – «Милый, это у тебя не пиар?» Среди психопатологических профессий политпиарщики – одна из основных.

– А ещё какие?

– Ну, на первом месте сами психиатры. Среди них нормальных нет по определению. Очень шизофреничны многие журналисты. Им же приходится постоянно перенастраиваться. То кукуруза на Севере – спасение Родины, то кукуруза на Севере – дерьмо собачье, придуманное Хрущёвым. Тут свихнёшься. И запьёшь. Они почти все хронические пропойцы… А вот физик, учёный, не пиарщик, сразу вошёл в предмет, сразу начал с феномена и его объективности. Надо ещё сказать, что пойманы были участники и на крючок комедийности темы. Помните, с чего начали? С летающих тарелок, с астрологии, с шаманов. А когда разгорячились и взвинтились, ловкий Яша Вьюгин им и подкинул фасцинетику: «А как вы, господа, относитесь к объявленной Арбелиным науке фасцинетике? Наука это или лженаука?» Да ещё и процитировал про донжуанство вируса. Всех и понесло по инерции! Да ещё этот недоумок доктор искусствоведения Кропоткин. Это, говорит, не стопроцентная наука. Ну не кретин? Где он видел стопроцентные и не стопроцентные науки? Вот дотошный физик и зацепился: что, влияние Ниночки на директора института Нуйкина, это стопроцентная или не стопроцентная наука? А? Так что, Альфа, не виноваты они по большому счёту. Пойманы были на крючок и использованы по назначению. И погрузились в критическую захваченность. А если и есть какая-то всё же вина, так только изрядная их невежественность.

– Но разве не подлость обсуждать Ваше открытие без Вас?

– Конечно низость. Но им некогда было об этом думать, понесло их, сфасцинировал их ведущий, схлестнув с астрологией и колдунами, заузил сознание. Захваченность же ослепляет человека. Даже гениев.

Денис, внимательно слушавший оправдывающие доводы Арбелина, проговорил весело:

– А я от физика просто тащился. Как он всех их тряханул!

– Физик – это ошибка охлопика Вьюгина. И ещё биолог. Он их хотел вписать в свой сценарий, а они непредсказуемыми оказались. Физик их раздраконил на достоверности феномена, вытащив на обсуждение очаровательнейшую фасцинацию – лаборантку Ниночку. Я с физиком непременно увижусь. И попрошу с Ниночкой познакомить. Очень хочу попасть под её колдовские чары.

Альфа надула губки:

– Любите Вы, Юлиан Юрьевич, очаровательных красоток…

– Ого-го, ещё как! Но не всех. У меня половой отбор. Только каллипиги-статуэтки. Ни одной не пропущу! Всех препарирую. Профессия, Альфочка, такая у меня, фасцинетик я. И ты такой же станешь.

– Вы и меня препарировали? – Альфа засмеялась, озорно сверкнув глазами.

– В одно мгновение, в долю секунды, как только переступила порог. И занёс в высший разряд пирамиды женской фасцинации. Там, где у меня Мерилин Монро и потрясающая Кэтрин Зета-Джонс. Люблю её. Так бы и женился на такой.

– Но я же хромая!

– Ерунда. Это тебе даже идёт… шарма добавляет.

– Что же, мне значит хромой и оставаться?!

– Прости старика, Альфочка! Не надо оставаться. Но хромота-то тебя вовсе не портит, это я хотел сказать…

– Альфа, когда на тебя смотришь, никакой хромоты не замечаешь. –подтвердил Денис.

– Вот! Поняла? Точнее не скажешь. – подхватил Арбелин.

– Ладно, успокоили. А как быть с Гаргалиным? Он же провалился. Он наверняка в гневе на журналиста и физика. И отписку в Москву в таком варианте не даст. Уволят по профнепригодности. А Вы всех готовы простить.

– Верное замечание. Но прощаю я не всех. Когда явный злой умысел, я записываю человека в специальный список своих врагов для отмщения.

– И я хотела бы этим охлопусам отомстить. Возьмите меня в соучастники. –горячо прибавила Альфа.

– И меня тоже. – вставил Денис.

– И отомстим. – Арбелин рассмеялся: – Отомстим фасцинацией. Покажем им, какая она бывает. Надо придумать такую яркую, небывалую массовую фасцинацию, от которой у горожан крыша поедет и которую невозможно игнорировать. Как научный факт.

– Как здорово! Вы уже придумали?

– Думаю, Альфа, думаю. Мне Гаргалин разрешил произвести эксперимент и свести город с ума, надо заказ исполнить. Придумаю. А пока надо сообразить что-нибудь пробное, экспериментальное. Вроде торта и пингвинчика. Но покрепче.

Было уже поздно, заговорились, не заметили, что уже полночь.

– На сегодня хватит, – потёр лоб Арбелин. – Давайте отдыхать. Утро вечера мудренее.

Ребята уехали, а Арбелин ещё долго не мог успокоиться, всё прокручивал в памяти круглый стол. Заснул под утро.