Чтение онлайн

громко возразил Яша Зайцев.

— Мелко мыслишь, Яша. Без размаха. Погляди-ка. —

Ибрагимов показал рукой в дальний конец цеха. Там

Ф-444 - 21 321

громоздились красные, желтые и синие коробки новых

комбайнов. — Мы заложили первый десяток.

Токари переглянулись. «Вот это настоящие

комсомольцы! — с немым восхищением подумал Яша. — Еще идет

борьба за первый комбайн и весь завод живет сегодня

только этой задачей, а они уже рванулись в завтра!»

В глазах Наташи Зайцев прочел то же самое.

К комбайну подошел дядя Володя, держа в правой

руке ведерко с краской.

— Машина! — сказал он, молодо блеснув глазами. —

Умная, с высшим образованием. Сделать бы таких тысяч

сто и пустить по полям, как Владимир Ильич о тракторах

мечтал. Беспременно!

— Размахнулся! — засмеялся кто-то сзади. — Дай

один сделать. От одного глаза на лоб лезут.

— Ну, чего гогочешь? — обиделся старик. — Ботинок,

и тот ногу жмет, когда спервоначалу наденешь.

Беспременно! Наш завод пустит производство, а сколько еще

таких заводов в Советском Союзе, пошевели-ка мозгами?

То-то!

— А что, дядя Володя, — обратился к нему

немолодой рабочий в низко надвинутой на лоб вельветовой

кепке. — Работа у тебя, я так понимаю, теперь будет

низкого разряда. Ты ведь, можно сказать, профессор

малярного дела. Шутка ли! Крыло самолета, помню, как

облупленное крутое яичко блестело.

Дядя Володя слушал, прищурив глаза, будто

прицеливаясь к его словам.

— Видишь ли, милок, разряд-то может и пониже, да

класс повыше.

— Это как понимать?

— Душой понимать. Я ведь мог на другой завод

махнуть. И заработал бы наверняка поболее. Беспременно!

А видишь ли, оказия какая: не могу с завода уйти,

привык я к нему, будто к дому родному.

Руководя установкой мотора, Ибрагимов краем глаза

поглядывал на комсомольцев второго механического цеха.

Они прошли к окну и о чем-то оживленно разговаривали.

Потом Наташа быстро подошла к Ибрагимову.

Едва заметная россыпь веснушек растаяла в залившей

щеки краске.

— Фарид, — сказала она тихо. — За тобой, конечно,

трудно угнаться. Зато интересно.

322

— Птицу видать по полету, а человека по работе.

— Красивые слова оставим на после. Короче: мы

вызываем тебя на социалистическое соревнование. Моя

бригада и Якова.

—• Ты разве уже бригадир?

— Да.

— Л Глеб? Разве он...

— Я ушла из его бригады.

Ибрагимов помолчал, пораженный новостью, потом

с силой стал трясти руку Наташи.

— Поздравляю, Наташенька!

— Мы организовали комсомольские посты. Подменять

диспетчера, конечно, не станем. Будем подкладывать

огонек туда, где не горит, а тлеет.

— Правильный разговор! — улыбнулся Ибрагимов.—

Мы удивлялись: хороший народ у вас, а цех плетется в

хвосте.

— Занимались выращиванием рекордсменов, — сказал

Яша, подошедший к комбайну следом за Наташей. —

Вроде редких цветов в оранжерее.

— Ну, согласен, Фарид? — спросила Наташа. —

Конкретные обязательства мы разработаем сегодня после

смены.

— Как, ребята? — обернулся к сборщикам

Ибрагимов. — Будем соревноваться с токарями?

— Давай!

— Только пускай учтут: пересесть с черепахи на

самолет нелегко!

Сборщики намекали на карикатуру в многотиражке,

где сборочный цех был изображен самолетом, а второй

механический — черепахой.

— Ура! — закричал Ибрагимов, пересиливая

задрожавший в воздухе гул гудка. — Да здравствует

соревнование с токарями второго механического!

— Ур-ра!—дружно поддержала вся бригада

Ибрагимова.

Ваня Колчин, стоя на бункере комбайна, высоко

подбрасывал кепку и ловко подхватывал ее. На его

остреньком лице уже не было прежнего выражения колючей

дерзости, оно сияло радостным возбуждением.

— Слыхал,— сказала Наташа Якову, когда они

выходили из сборочного цеха. — Как они дружно кричали

ура! Так и работают. Плечом к плечу. Не то, что мы!

ai* 323

— Дай срок, посмотрим, чье ура пересилит, — ответил

Зайцей, сверкнув взглядом.

— Да, да, Яшенька! — обрадовалась Наташа этому

решительному блеску его глаз.— Только надо хорошенько

все продумать. И взяться за работу всем вместе. Одним

дыханием!..

По воскресеньям старики любили собираться в доме

Петра* Ипатьевича. .

Марфа Ивановна была мастерицей стряпать

ароматный и ядреный- рассольник, холодец, румяные пироги

с капустой.

В просторной столовой становилось шумно и

празднично. Начинался разговор о заводских событиях, о

международном положении, вспоминали минувшие годы,

сожалели о «пролетевшей быстрым ветром юности», с

тихой завистью говорили о том, что «жизнь только теперь

развернулась во всю ширь».

— А нам уже скоро безносый кондуктор скажет: ваша

остановка, граждане, — грустно бросал хозяин.

— Шалишь! — стучал кулаком по столу Ипатий,

самый старый из всех присутствующих.—В нарушение всех

правил, мы твоего безносого кондуктора выбросим вон

и поедем дальше!

Марфа Ивановна плыла лебедем — осанистая,

высокая, с черными, молодо блестевшими глазами, — подкла-

дывала кому рыбки, кому белых скользких груздочков.

— Пава у тебя жинка, чистая пава! — восхищенно

прищелкивал языком дядя Володя.