Чтение онлайн

— Верно, — согласилась Робин. Убирая фотографию Флитвуда в сумочку, она сказала:

— Мистер Рамзи упомянул о забавном электронном письме, которое было отправлено из магазина за неделю до ограбления. Человеку по имени Келвин «Оз» Озгуд. В нем говорилось, что он может помочь с некой проблемой.

— Да, его отослал Райт, — тут же ответила Памела. — Ну, это точно была не я, и Кеннет этого не делал. Никто из нас никогда не слышал об этом человеке.

— А как же Джим Тодд? — спросила Робин.

— У него не должно было быть пароля к компьютеру, — сказала Памела. — Я определенно ему не говорила.

— Миссис Буллен-Дрисколл, вы мне очень помогли, — тепло сказала Робин, поднимаясь на ноги. — Я искренне надеюсь, что проблемы с вашими глазами разрешатся.

— Спасибо, — сказала Памела, тоже вставая. — Вы были… очень милой.

Десять минут спустя Робин стояла одна у входа на станцию метро «Чансери-лейн», прижимая мобильный к одному уху и прикрывая другое рукой и широко улыбаясь.

— Эллакотт, — раздался голос Страйка, слышный даже сквозь рев окружающего транспорта, — ты просто чудо, мать твою.

— Мы все разбогатеем еще до того, как умрем.

— Зависит от того, когда мы умрем, — проворчал Том, и в этом наблюдении, каким бы очевидным оно ни было, несомненно, была доля правды.

Джон Оксенхэм

«Дева Серебряного моря»

Поездка Страйка в Ипсвич дала немного дополнительной информации о друге Оглобли, которого Ким узнала как осужденного вора. По словам соседки, которая вышла из своего дома с ирландским сеттером и с которой Страйк завязал разговор, притворившись заядлым собачником, друг Оглобли ранее привлекался к ответственности по Закону о жестоком обращении с животными и ему было запрещено держать домашних животных в течение пяти лет.

— Это отвратительно, — сказала Страйку соседка, хмуро глядя в сторону заросшего палисадника перед домом. — Я думаю, нужно пожизненно запрещать держать домашних животных тем, кто был когдато осужден за жестокое обращение. Что он сделал с той ищейкой… Терпеть не могу людей, которые плохо обращаются с животными. По-моему, с ними нужно поступать так же.

Возвращаясь в тот вечер в Лондон, Страйк размышлял: не связано ли жестокое обращение с животными с делами, из-за которых Оглобля и его коллеги так осторожничают, используя наличные для расчетов. Вернувшись домой, он сделал анонимный звонок в Королевское общество по предотвращению жестокого обращения животными [34] , сообщив, что крупное животное или животные, по-видимому, содержатся в закрытом на висячий замок сарае Оглобли, где нет доступа к свежему воздуху и солнечному свету. Он надеялся, что это поможет выяснить что-нибудь интересное.

Выходя из своего кабинета, он заметил, что в аквариуме Пат появилось три обитателя, и остановился, чтобы посмотреть на них. Это оказались вовсе не привычные Страйку золотые рыбки. Одна из рыб, черная, показалась ему настолько уродливой, что он задумался, не больна ли она чем-нибудь: на ее голове был какой-то шишковатый нарост, на теле — бугры, и плавала она как-то неуклюже. К аквариуму была прислонена карточка, на которой рукой Пат было написано: «НЕ КОРМИТЬ, Я УЖЕ ПОКОРМИЛА» — инструкция, которую Страйк с радостью выполнил и ушел, выключив свет.

На следующий день он планировал разыскать Ларри Макги, курьера, доставившего серебро Мёрдока и на данный момент уволенного из «Гибсонс». После завтрака Страйк отправился в аукционный дом, планируя сделать вид, что не знает об уходе Макги, и надеясь вытянуть подробности его увольнения у любого, с кем ему удастся поговорить.

Когда Страйк подошел к углу Денмарк-стрит и Чаринг-Кросс-роуд, там стояла женщина. Хотя он и опасался возможного интереса журналистов из-за истории с Калпеппером, Страйк, подойдя ближе, взглянул на нее, но отбросил мысль о том, что она журналистка из таблоида. Это была хорошо сложенная молодая женщина с наращенными светлыми волосами; подойдя ближе, он заметил, что у нее были накладные ресницы и увеличенные губы. Ее пальто с туго затянутым поясом подчеркивало фигуру с явными признаками пластических операций, напомнив ему Бижу Уоткинс, у которой тоже были большие грудные имплантаты. Блондинка склонила голову и ссутулила плечи, когда Страйк проходил мимо нее, но он подозревал, что это было вызвано не столько желанием сохранить свое инкогнито, сколько будничным желанием не подвергаться приставаниям со стороны незнакомого мужчины, что, как он подозревал, случалось с ней довольно часто.

Полчаса спустя Страйк приехал в аукционный дом «Гибсонс», который располагался в элегантном здании эдвардианского стиля на Нортумберленд-авеню. В большой витрине, украшенной по краям золотыми рождественскими гирляндами, на почти невидимых ниточках висели две абстрактные картины. Мужчина ростом со Страйка, в безупречном черном костюме, с козлиной бородкой и выбритой головой, стоял на страже у двери.

— Доброе утро, — Страйк достал из бумажника визитку и показал ее охраннику. — Я хотел бы поговорить с Ларри Макги.

— Ну, удачи, — сказал мужчина.

— В смысле?

— Он мертв, приятель.

Охранник взглянул на карточку, которую вручил ему Страйк, и удивленно приподнял брови.

— Ты тот парень, который раскрыл дело Лулы Лэндри?

— Это я, — сказал Страйк. — А Макги тут еще работал, когда умер?

— Не-а, — сказал охранник, который теперь с любопытством смотрел на Страйка. — Его уволили.

— Я могу с кем-нибудь поговорить об этом?

Через пять минут, к некоторому удивлению Страйка, поскольку он ожидал отказа, охранник провел его в белоснежный кабинет, где за аккуратно прибранным столом висела еще одна абстрактная картина. Хозяйкой кабинета была высокая чернокожая женщина лет тридцати с небольшим, одетая в фиолетовый брючный костюм, а ее длинные волосы были уложены локонами. Табличка с именем на ее столе гласила, что ее зовут Диана Боаду, а ее акцент наводил на мысль об обучении в частной школе, хотя она и не проявляла высокомерия, которого Страйк мог ожидать от ее стильной внешности и прекрасно обставленного эдвардианского здания, в котором она работала. Напротив, как и охранник, Диана казалась заинтригованной, если не сказать взволнованной предстоящим разговором с Кормораном Страйком.

— Почему вас интересует Ларри Макги? — спросила она, когда Страйку предложили кофе и рыжеволосая помощница пошла его готовить.

— Он доставлял серебро Мёрдока, — ответил Страйк.

— О, — сказала Диана Боаду. — Понятно.

— Но я только что узнал, что он мертв.

— Да, я слышала, что он умер, — Диана, казалось, не была особенно опечалена этим фактом. — Но это было после того, как мы его уволили, несколько месяцев спустя, — добавила она, словно опасаясь, что у Страйка может сложиться впечатление, что увольнение каким-то образом повлияло на смерть Макги.

— Есть какие-нибудь предположения, от чего он умер?

— Возможно, знает Картер, наш начальник отдела доставки, но я думаю, он сейчас занят посылками.

— Не могли бы вы сообщить мне контактные данные Картера?

Пока Диана диктовала номер Картера, Страйку принесли кофе.

Поблагодарив рыжеволосую девушку, Страйк спросил:

— Могу я спросить, за что уволили Макги?

— Конечно, почему бы и нет, — сказала Диана. — Я полагаю... я имею в виду, учитывая вашу репутацию, — Страйк мимолетно вспомнил недавнюю статью в прессе о его поведении по отношению к женщинам; очевидно, не все ее читали, — вы не болтливы?