Чтение онлайн

Не удивительно, что Мерфи с застенчивым видом направился к задней двери, а когда она за ним закрылась, Робин повернулась к своей матери:

— Если тебя интересует Страйк, наверное, лучше спросить подробности у меня, а не у Райана. Это я работаю с ним.

«Телеграф» лежал на кухонном столе, что усугубляло плохое настроение Робин. Возможно, ее мать просматривала его, чтобы проверить, нет ли еще каких-нибудь неприятных историй о Страйке, которые она могла бы обсудить с Мерфи, пока Робин не могла их услышать.

— Я всего лишь... — начала Линда.

— Я знаю, что ты «всего лишь», — Робин направилась к кофейнику вместе в Бетти, болтавшейся у нее под ногами, — так что спрашивай.

— Я только что увидела статью об этой... этой женщине, и... ну, люди в округе знают, что ты с ним работаешь, поэтому они спрашивают меня об этом.

— Хорошо, у тебя есть шанс получить полную информацию для соседей, — сказала Робин.

— Робин, не будь такой...

— Если ты хочешь говорить обо мне за спиной...

— Мы говорили не о тебе...

— «Она злится». «Она не смирится с мыслью, что он не идеален».

— Мы….

— Наше агентство выяснило, что у жены этого журналиста роман, — сказала Робин. — Это была месть журналиста. Поэтому он заявил, что мы наняли секс-работницу, чтобы заманить мужчину в ловушку.

— Он не написал, что вы это сделали, — сказала Линда.

— Никто из нас этого не делал, — с нажимом произнесла Робин, поворачиваясь и свирепо глядя на свою мать. — Никто из нас.

— Ладно, если ты говоришь, что это неправда, то я тебе верю, — сказала Линда. Она все еще держала в руках тарелку и кухонное полотенце, но ничего с ними не делала.

— И Страйк действительно подает в суд, — раздраженно добавила Робин. — Так что следи за появлением опровержения, чтобы известить соседей, когда оно появится.

— Робин...

— Если ты хочешь поносить моего партнера, говори это мне в лицо, а не моему парню, — сказала Робин, чей гнев скорее усиливался, чем ослабевал по мере того, как она выплескивала его. Она и не подозревала, сколько в ней всего накипело (потому что она была покладистым ребенком, умела успокаивать, она не была такой шумной, как ее три неугомонных брата). — Я сыта по горло твоими постоянными нападками на Страйка и агентство. Может быть, если бы это не происходило каждый раз при нашей встрече, я бы была дома чаще!

Она поняла, как сильно обидела мать, по непроизвольному вздоху Линды, но ей было уже все равно. Робин думала о последствиях операции, которые она предпочла пережить в одиночку, вместо того, чтобы терпеть настойчивые заявления Линды о том, что ее плотный рабочий график привел к ошибке; о неделе, которую она провела с родителями после долгой работы под прикрытием, в течение которой Линда только увеличивала ее беспокойство. Робин вспомнила о бесчисленных насмешках по поводу опасностей, которым она подвергалась, в то время как Дженни, беременная ветеринарша, получала только комментарии «мы переживаем» о своей работе, а не громкие призывы отказаться от карьеры, которую она любила и ради которой так усердно работала.

— Страйку не нужно запугивать секс-работниц, чтобы они переспали с ним, — сказала Робин, уже будучи на взводе. — Раз уж тебе так интересно, знай, что он сам прекрасно справляется с женщинами, ему не нужно их нанимать. Я, кажется, помню, как он тебе понравился, и ты говорила мне, что в нем «что-то есть», прежде чем решила, что он воплощение дьявола. Учитывая его прошлое, ему не нужно, чтобы Райан напоминал ему, что удерживать плату, чтобы вынудить женщину к сексу, это преступление.

— Робин...

— Просто скажи мне это в лицо! Скажи, что он тебе не нравится, скажи, что ты бы предпочла, чтобы я осталась той девушкой, которой я была после изнасилования!

Как ты можешь... как ты можешь говорить мне такое? — прошептала Линда.

— Легко. Сейчас я там, где мое место, где я всегда должна была быть. Просто из-за того, что случилось, мне потребовалось больше времени, чтобы добраться туда, но ты бы предпочла, чтобы я не жила полной жизнью, ты бы хотела...

— Я не хотела, чтобы ты осталась с Мэтью, — сказала Линда. — Он нам никогда не нравился. Я была рада, когда ты отменила свадьбу, я никогда не хотела этого говорить, но я была рада, мы всегда думали, что он тебе не подходит...

— Жаль, что ты ничего не знаешь о том, что хорошо для меня, — сказала Робин.

— Робин...

— Я не стою на том чертовом лестничном пролете, — голос Робин стал громче, — но ты заставляешь меня чувствовать, что я никогда оттуда не выходила, так ты со мной обращаешься!

Она переполнила свою кружку черным кофе, и тот перелился через край. Бетти, которой не понравились громкие голоса, убежала и теперь грызла резиновую косточку в углу. Робин знала, что обидела Линду так сильно, как никогда раньше, даже в подростковом возрасте, когда, конечно, случалось хлопать дверьми и взаимно обвинять друг друга. Когда-то они с матерью были близки, но за последние четыре года, с тех пор как Робин получила травму, оставившую восьмидюймовый шрам на предплечье, пропасть между матерью и дочерью неуклонно увеличивалась. Робин была взбешена и оскорблена постоянным, неявным намеком Линды на то, что ее дочь — податливая дурочка, которая делает все, что хочет ее партнер по бизнесу, абсолютно не задумываясь. Ее мать понятия не имела, как часто Страйк призывал к осторожности своего лучшего оперативника, как сильно он не хотел, чтобы ей причинили боль.

— У тебя нет детей, — тихо сказала Линда.

— Спасибо, что обратила на это внимание, — сказала Робин. — Я беспокоилась, что где-то их забыла.

— Ты не представляешь, каково это — до смерти переживать за свою дочь...

— Ты не представляешь, каково это — разделять мои тревоги, — сказала Робин, вспоминая ледяной ультразвуковой прибор, прижатый к ее животу, и резиновую гориллу, спрятанную в ящике с носками в Лондоне, и злость МИ-5 на агентство, и старшего инспектора Малкольма Трумэна и его масонскую ложу. — Так что мы квиты. — Она как раз вылила немного кофе из своей полной до краев чашки в раковину, когда услышала, как открылась входная дверь и на кухню вошли ее отец, Стивен и Аннабель, раскрасневшиеся, веселые и болтливые. Линда поспешно вытерла глаза кухонным полотенцем, а Майкл Эллакотт поставил на стол туго набитый пакет с покупками.

— Тетя Бобин, — сказала Аннабель, подбегая к Робин, чтобы показать ей палку. — У меня есть человечек из палки.

— Мы вступаем в фазу больших успехов, — сообщил Стивен своей сестре.

— Прелесть, — сказала Робин Аннабель, которая была крупной для своего возраста брюнеткой, как и ее мать, но с ямочками на щеках, как у отца. — Тебе нужно присматривать за ним.

— Или его заберет собака, — сказала Аннабель, серьезно кивнув.

— Дженни еще спит? — спросил Стивен у Линды.