Чтение онлайн

Формально мы были вроде как свободны. Нам даже выделили в полное распоряжение две дальние комнаты – одну мне и Фреду, вторую Эмили и Линде. Мы были вольны покидать их и бродить по коридору и общаться с прочими жителями базы. Впрочем, эти жители – персонал лаборатории – состоял исключительно из дюжины японцев, поголовно не говоривших ни на одном европейском языке, либо более или менее правдоподобно делавших вид, что не говорят.

Однако выйти за пределы жилой зоны мы не могли. В дальнем конце коридора, рядом с ведущей на второй ярус лестницей, располагался караульный пост. В отличие от наружного периметра, охраняемого солдатами Куроки, внутреннюю службу несли люди Фледерштейна – пёстрая компания довольно таки уголовного вида субъектов. Наёмники размещались в небольшой казарме, вырубленной в скале возле шахты, и один или двое из них постоянно сторожили лестницу. Без особых церемоний они разъяснили нам, что пускать нас дальше – не велено. Тем не менее, по сравнению со свиным загоном на базе у озера, подобный «домашний арест» можно было считать вполне комфортным.

Фред был практически счастлив, и горевал только по поводу конфискованного у него фотооборудования, Эмили немного приободрилась, а Линда проводила всё время, приставая к остальным сотрудникам с целью выяснить детали проводимых исследований. Несчастные японцы, судя по всему, не имевшие разрешения с нами разговаривать, уже понемногу начинали от неё прятаться…

Как стало очевидно после встречи с Ланой, исследованиями на базе занимался профессор Геллинг. Кроме него упоминался некий доктор Окира. Однако ни один из них не бывал в нашей части базы, видимо они жили где-то в другом месте. Тем не менее, я был уверен, что рано или поздно, кто-нибудь из них захочет с нами поговорить. И не ошибся.

Профессор Альфред Геллинг пригласил меня на третий день. Его жилище оказалось ярусом ниже, тоже лепилось к скале, но имело уже два выхода – один в пещеры внутри горы, другой прямо во двор.

Приведшая меня Лана Танхоффер расставила на столе фарфоровые чашечки, водрузила между ними пузатый чайник, и молча вышла.

– Пожив несколько лет на Востоке, - сказал Геллинг, разливая ароматную жидкость, - ты обязательно начнёшь пить зелёный чай и даже научишься его заваривать…

– Спасибо, первое я уже осваиваю, - я пригубил чай.

– Вас окружает совершенно очаровательная компания юных девушек, господин Бронн, я, кажется, ещё в Европе говорил, что вы должны им нравиться…

– Это чисто деловые отношения, профессор…

– Ну, не скромничайте… Я уже не говорю, про нашего обаятельного пилота.

Несколько капель горячего чая выплеснулись мне на руку.

– Вы её видели?

– Конечно. Они с этим ирландцем постоянно торчат на базе у озера. Гидросамолёт – наша основная связь с окружающим миром и вообще крайне полезная штука.

– Ирландцем?

– Да. Он, кажется, заведует у графа взрывными работами. Если бы не его динамит, строительство лабораторий затянулось на годы…

Я посмотрел на внутреннюю дверь, которая вела в толщу скалы, к пещерам.

– Да уж. Обжились вы солидно. Даже удивительно, сколько было потрачено сил.

– О, много. Но граф честно отработал японские деньги. Его компания не зря десять лет занималась горными работами. Настоящие профессионалы. Вы знаете, здесь есть нижние ярусы, где люди Окиры работают с опасными бактериями. Это почти на двадцать метров ниже уровня грунта. И не естественные пещеры как на среднем ярусе, а полностью вырубленные в породе штольни. Я просто восхищён деловой хваткой и практичностью графа…

– Опасными бактериями?

– Не бойтесь. Контроль над безопасностью исключительный. Всё герметично. А на случай если возбудитель какой-нибудь гадости окажется на воле, лаборатории просто заполнят газом из запасных резервуаров и взорвут…

– Сурово.

– Безопасность и секретность превыше всего, доцент. Уж что-что, а организация здесь на высоте.

– Интересно, зачем японцам этот остров? Не думаю, что у них есть какие-то юридические права на него. Неужто не нашлось другого места, чтобы устроить лаборатории?

– Это уже решение политиков. Остров потребовался флоту и зачем, я, честно говоря, не слишком интересуюсь. У командора Куроки собственные задачи, отличные от наших.

– Вот как? Вы хотите сказать, что «Объект 15» ему не подчиняется?

– Подчиняется. Командор на острове главный. Но этой базой командует майор доктор Окира.

– Если я что-то понимаю в субординации, то командор по званию выше майора?

– Формально да, но у наших восточных друзей очень запутанные и сложные взаимоотношения между армией и флотом… Впрочем, не будем вдаваться в детали. Ограничимся констатацией того, что наш объект достаточно автономен.

– Это я уже понял по количеству вооружённых головорезов Фледерштейна…

– Да, ребята весьма колоритные, но работу свою знают, а фрейлейн Йоргович держит их в ежовых рукавицах. Потрясающая женщина. Воистину железный характер. В ней определённо есть что-то от легендарных королев-воительниц древности …

– Интересно, а кому предстоит выступить в роли Нибелунгов?

– Тут уж вам виднее, я биолог, а языки и фольклор оставляю вам и вашим коллегам, доцент.

– Кстати о биологии. Если у Куроки, как вы сказали, собственный интерес к острову, то вас, я так понимаю, заинтересовали местные пигмеи?

– Не совсем точное определение. Я предпочитаю называть их карликами, а моя ассистентка в шутку зовёт гномами. Очень романтическая натура… С африканскими пигмеями они не имеют ничего общего. Крайне интересные существа.

– И вы искали сведения о них в библиотеке нашего университета?

– Я смотрю, вы довольно информированы. Да, это так. Хотя первые следы мне попались в дневниках покойного Герберта Роллингса.

– Это того, что пропал без вести?

– Да, его… - лицо Геллинга слегка напряглось, - но не будем ворошить детали прошлого. После его пропажи дневники остались у графа, и тот как-то показал их мне. А вскоре обнаружилось, что островами интересуются японцы. Наши интересы совпали, и вот я здесь… Вы не представляете, насколько эти аборигены интересны.

– И насколько?

– О. Это поистине уникальная находка. Во-первых, их рост. Он составляет всего три с четвертью фута. Британских, естественно. То есть три с половиной франкфуртских фута, или около метра, если вам так удобнее. И это самые рослые экземпляры. Они почти на треть ниже африканских пигмеев или андаманцев. При этом размер стопы и длина руки от плеча до кончиков пальцев у них практически такие же, как у африканских пигмеев. Поразительное отличие в пропорциях…

– Я обратил внимание…

– … во-вторых, строение и размер черепа. Это что-то удивительное. Он совсем не человеческий. То есть человеческий, конечно, но с массой уникальных особенностей. В-третьих – объём мозга. Он практически не превышает таковой у крупных обезьян.

– Вы хотите сказать – они животные? Но я сам видел, как один из них пользовался копьём!

– В том-то и дело, что нет. Несмотря на миниатюрный мозг, они почти разумны. Они умеют не только пользоваться орудиями, но и изготавливать их. У них определённо есть какое-то подобие языка, думаю, оно может быть вам интересно. Кроме того, они, похоже, даже немного умеют считать! Это просто поразительно.