Чтение онлайн

15 апреля купили билеты на английский пароход, идущий в Ханькоу, по 5 юаней за каждый билет. К отходу парохода 18 апреля стоимость каждого билета уже возросла до 25 юаней. На пароходе было множество людей в рабочей одежде. Когда контролеры проверяли билеты, эти люди сказали, что у каждого из них было только по 5 юаней, 25 юаней ни кого не было. В результате англичане с палками в руках выгнали всех рабочих с парохода. Шаоюй очень переживал за этих людей, потому что было видно, что эти рабочие были нашими товарищами, которым нельзя было оставаться в Шанхае, и поэтому каждому из них было выдано по 5 юаней, чтобы они могли добраться до Уханя. Но проклятый английский капитан повысил стоимость билета до 25 юаней, а затем безжалостно выгнал их с корабля.

Этот английский пароход сопровождали два военных корабля – американский и английский, поскольку в районе Нанкина еще продолжались сражения между Сунь Чуаньфанем и Чан Кайши. Когда пароход находился километров за 30 до Цзюцзяна, Ли Лисань, Чжэнь Чаоминь и другие запели «Интернационал», который подхватили почти все пассажиры на корабле. А Пань Цзячэнь, распевая, еще пустился плясать «лезгинку». Шаоюй и Лю Гочжан напомнили ему: надо быть осторожнее, а то англичане могут вернуть пароход в Шанхай. В ответ Пань бросил им:

– Вы просто трусы!

Но, прибыв в Цзюцзян, пароход встал на 5 часов, отказываясь следовать дальше. Когда 22 апреля прибыли в русский сеттльмент в Ханькоу и нашли Мифа с советскими товарищами в гостинице, выяснилось, что они приплыли на том же пароходе. Но они находились в верхних купейных каютах, поэтому в пути их не видели. Пань Цзячэнь с чувством обиды стал жаловаться Мифу. Но Миф сказал:

– Вы, Клюев, неправы. А Голубев прав – пароход чуть было не вернули в Шанхай!

Присутствовавший здесь М. М. Бородин рассказал:

– Этот английский капитан – ярый реакционер. Он как услышал, что вы поете «Интернационал», послал телеграмму английскому генконсулу в Шанхае с просьбой разрешить ему вернуть пароход в Шанхай. Генконсул не дал согласия. Капитан попросил тогда генконсула запросить английское посольство в Пекине. Посольство ответило: «Действуете по своему усмотрению». Наконец генконсул решил: пароход в Шанхай не возвращать. Если бы генконсул согласился вернуть его в Шанхай, всем вам пришел бы конец!

Только теперь Пань Цзячэнь признал свою оплошность.

По прибытии в Ханькоу Миф вместе с Шаоюем посетили ответственных товарищей из Политбюро ЦК КПК. Встретившись с Чэнь Дусю, Миф рассказал ему, что главными задачами рабочей группы являются помощь ЦК КПК в налаживании издания ежедневной газеты и создание курсов подготовки кадров. Миф сказал Чэнь Дусю также о том, что для этих целей они доставили 50 тысяч американских долларов. Но неожиданно Чэнь Дусю заявил:

– Мы сейчас очень заняты, некогда нам заниматься такими вещами!

Миф пытался разъяснить ему, почему необходимы эти работы и какие предлагаются конкретные меры. Но Чэнь Дусю упорно не соглашался с ним.

Согласно первоначальному плану на курсы должны быть приняты от 3 до 5 тысяч человек. Из них будут подготовлены командиры от отделений до рот – будущий костяк для развертывания 3 корпусов – всего на 150 тысяч человек. Е Тин и другие коммунисты должны были стать комкорами. В сущности, это был план создания Рабоче-крестьянской Красной армии и действительного вооружения рабочих и крестьян. Предполагалось из провинций Хубэй, Хунань, Цзянси, Аньхуэй, Хэнань и Гуандун перевезти на подготовку сознательных рабочих, крестьян и революционно настроенных представителей интеллигенции. По окончании курсов часть из них будет направлена в армию, другие – в деревню для руководства аграрной революцией и вооруженной борьбой. Курсанты должны на 75 % состоять из рабочих и крестьян, на 25 % – из молодых учащихся.

Чэнь Дусю с таким составом был не согласен. Он считал, что на курсы надо принимать на 25 % из рабочих и крестьян, на 75 % из учащихся. После долгих дискуссий было достигнуто компромиссное соглашение: рабочие и крестьяне составят 50 %, учащиеся – тоже. Чэнь Дусю поручил Чжан Цюжэню найти подходящее помещение для этих курсов. Но вплоть до эвакуации ЦК КПК из Уханя помещение так и не было найдено. На самом деле Чэнь Дусю просто не хотел открытия таких курсов.

Встретившись с Цай Хэсэном (он возглавлял Отдел пропаганды ЦК КПК), Миф и Шаоюй также рассказали ему о плане создания газеты и курсов. Цай Хэсэн горячо поддержал его, но сказал, что он не может решать. Он также сообщил, что в Отделе пропаганды всего два человека – он сам и И Куань (заведующий сектором пропаганды), который к тому же часто не выходит на работу. Существовал еще сектор по сбору материалов из трех человек (там работали Чэнь Бода и Чжу Цзыму). Цай Хэсэн поручил Шаоюю быть референтом Отдела пропаганды ЦК, а Мифу – заведующим сектором пропаганды Отдела. Он назначил также Жэнь Цзосюаня заведующим издательским сектором, но тот так и не вышел на работу.

О своем плане Миф и Шаоюй сообщили и Цюй Цюбо, который тоже горячо поддержал его. Цюй Цюбо тогда был главным редактором журнала «Сяндао» и председателем Комиссии крестьянского движения, но он сказал, что ни редколлегию, ни заседание комиссии созвать не удается. Цюй Цюбо подарил Мифу и Шаоюю свою брошюру «Третий Интернационал или Нулевой Интернационал?». По своему содержанию брошюра была в основном направлена против правого оппортунизма, представителем которого был Пэн Шучжи. Пэн и его сторонники были не согласны с выводом VII пленума ИККИ о некапиталистической перспективе китайской революции, с резолюцией пленума по вопросу аграрной революции и т. д. Миф и Шаоюй выразили поддержку позиции Цюй Цюбо. Цюй Цюбо предложил Шаоюю поработать членом редколлегии «Сяндао», сказав при этом:

– По крайней мере, мы сможем вдвоем заседать и обмениваться мнениями.

Действительно, неорганизованность и недисциплинированность в то время приняли очень серьезный характер в учреждениях ЦК КПК. Члены редколлегии «Сяндао» не желали являться на заседание. На заседании редколлегии обычно бывали только Цюй Цюбо и Шаоюй. Работник Отдела пропаганды ЦК И Куань не пожелал пойти на заседание даже тогда, когда Шаоюй пришел за ним к нему домой.

При встрече с Чжан Готао (он тогда был председателем Комиссии по военным делам) Миф и Шаоюй также посвятили его в планы выпуска ежедневной газеты, создания курсов и развертывания армии. Чжан Готао выразил согласие с ними, но сказал, что необходимо согласовать со Стариком (т. е. Чэнь Дусю).

Миф и Шаоюй посетили еще Пэн Шучжи (тоже член Политбюро), который произвел на них самое худшее впечатление. Пэн Шучжи избегал высказывать свое мнение по крупным текущим вопросам, говорил преимущественно междометиями, неизвестно о чем. Миф в возмущении отказался от дальнейшей беседы с ним, сказав Шаоюю:

– Пэн Шучжи в Москве носил прозвище «Конфуций». Он и теперь Конфуций!

По поводу развертывания армии Чэнь Дусю было сказано сразу же по прибытии рабочей группы в Ухань, но он все тянул и не ставил этого вопроса перед Ван Цзинвэем. Лишь незадолго до эвакуации из Уханя Миф и Шаоюй пошли к Ван Цзинвэю с этим вопросом. Ван Цзинвэй выразил одобрение этого плана, но спросил, откуда можно будет получать оружие. Миф ответил, что для начала оружие можно будет собирать с Ханьянского арсенала и других местных источников; вскоре Фэн Юйсян из провинции Шэньси выйдет в провинцию Хэнань; как только эта дорога будет пробита, Советский Союз окажет помощь оружием.

Однако, к большому сожалению, Фэн Юйсян наших надежд не оправдал. Самый отборный полк из лучших бойцов войск E Тина во главе со своим командиром Цзян Сяньюнем в полном составе погиб при штурме города Чжэньчжоу, чтобы открыть дорогу Фэн Юйсяну. Но последний, как только прибыл в Чжэньчжоу, начал переговоры с Чан Кайши; выступил с декларацией, потребовав от уханьского правительства отказа от классовой борьбы. Недооценили мы заранее того факта, что Фэн Юйсян – католик, придерживавшийся англо-американской ориентации, и к тому же привык к политическим спекуляциям.