Чтение онлайн

Главными зачинщиками смуты были Чжан Юйфу, Инь Эрбин, Ли Сюэлэй, Ли Бэньи, Юй Цзинъюй и другие (Чжан Юйфу и Инь Эрбин – уроженцы провинции Шэньси, троцкисты; Ли Бэньи – из провинции Аньхуэй, чэньдусюист; Юй Цзинъюй – из провинции Хубэй, Ли Сюэлэй – из провинции Гуанси, оба троцкисты). Среди более десятка провокаторов было несколько членов бюро партячейки и несколько партгрупоргов. Среди комсомольцев зачинщиком смуты был троцкист Симэнь Чжунхуа (инструктор по пропаганде бюро ячейки комсомола). Эти люди утверждали, что Шэн Цзэминь, Чжан Вэньтянь, Ван Цзясян, Фу Чжун, Ли Цзюньчжэ (Ли Цзожань) и другие – «пережитки Московской ячейки», поэтому они не могут работать в бюро ячейки, которое надо «реорганизовать», а Шэн Цзэминя, Чжан Вэньтяня и др. надо вовсе «изгнать» и т. д. Эти провокаторы ходили по учебным группам и пропагандировали эти требования, в результате студенты снова были выбиты из нормальной учебной колеи.

Когда вернулся с отдыха Шаоюй, к нему обратился Шэн Цзэминь [32] со словами:

– Ты вернулся как раз кстати. Я не могу тебя замещать – они опять подняли смуту.

Другие члены бюро партячейки тоже обращались к Шаоюю. Шаоюй выслушал также мнения другой стороны. На следующий же день было созвано заседание бюро партячейки (в коридоре стояло еще человек 30, по большей части из числа оппозиционеров). Первыми выступили секретарь партячейки Б. З. Берман и Шэн Цзэминь, затем – Чжан Юйфу и Инь Эрбин. Слово взял Шаоюй:

– Существо нынешних споров отнюдь не в каких-то «пережитках Московской ячейки», которые служат лишь предлогом. В действительности происходит борьба между двумя линиями в работе ячейки. Линия бюро ячейки – это линия Коминтерна, ЦК ВКП(б) и ЦК КПК, суть которой заключается в создании условий для спокойного изучения китайскими коммунистами и комсомольцами марксизма-ленинизма, опыта ВКП(б) и опыта китайской революции, чтобы по возвращении на Родину лучше работать для партии, для революции. Ради этой цели необходимо раскритиковать троцкизм и чэньдусюизм, враждебные марксизму-ленинизму, ВКП(б), Советскому Союзу, Коминтерну и КПК. Надо сделать все, чтобы студенты поняли, почему троцкизм-чэньдусюизм порочен, почему чэньдусюизм был одной из главных причин поражения китайской революции. А троцкисты-чэньдусюисты, наоборот, прибегая ко всевозможным открытым и тайным приемам, выступают против бюро ячейки и администрации Университета; но бюро ячейки и администрация Университета проводят именно курс Коминтерна, ЦК ВКП(б) и ЦК КПК на подготовку кадров. Под различными предлогами они создают хаос, подрывают сплоченность и провоцируют раскол рядов коммунистов и комсомольцев. Подобные их действия как раз совпадают с приемами бывшей «Московской ячейки». Люди среди нынешнего состава бюро партячейки, уже известные как троцкисты-чэньдусюисты, что бы они ни говорили, в действительности проводят вторую линию, основное содержание которой – против изучения ленинизма, продолжение деятельности «Московской ячейки». Надо разоблачать их темные замыслы, чтобы студенты могли учиться спокойно.

Пока Шаоюй говорил, в коридоре стояли и слушали в полной тишине. Главари оппозиционеров вынуждены были заявить, что не действовали сознательно против бюро партячейки, а только были недовольны отдельными методами работы бюро, и что сами, возможно, тоже в чем-то неправы.

После собрания секретарь бюро ячейки комсомола Большакова, обращаясь к Мифу, Шэн Цзэминю и секретарю партячейки Берману, говорила:

– Какая большая голова у Голубева! Он сразу выступил по принципиальному вопросу, нанес удар им не в бровь, а в глаз. Мы целый месяц с ними спорили, били друг друга, но в основном мы заняли оборонительную позицию. А чем больше мы оборонялись, тем больше они наступали на нас. После выступления Голубева они сразу отступили. Я прошу товарища Голубева завтра выступить на заседании бюро ячейки комсомола.

Берман сказал:

– Это хорошо! Надо подумать, как нам поступать дальше. Я думаю, дальше сделаем так: во-первых, Голубев напишет две статьи, в одной объяснит, что такое «Московская ячейка», в другой объяснит, что такое вторая линия; во-вторых, провести собрание партийного и комсомольского актива; в-третьих, созвать общие собрания партийной и комсомольской ячеек.

Таким образом, главари антипартийных элементов оказались в изоляции. Студенты стали заниматься в спокойной обстановке. С этого времени постепенно обнажилось, кто – троцкист, кто – чэньдусюист. Среди них были люди обманутые, которых удалось переубедить. Например, Ху Шицзе, Цзяо Югун и ряд других, были активными в оппозиции; на общем собрании они поднялись разоблачать методы действия антипартийных элементов.

Борьба в КУТК против троцкистов и чэньдусюистов была завершена как определенный этап лишь в 1930 г., к роспуску КУТК. Как в то время в КУТК, так и позже в Китае, китайские троцкисты и чэньдусюисты были едины в своей враждебности к правильному ряководящему курсу в китайской революции, как и ко всем верным этому курсу руководителям, кадровым работникам и членам КПК. Поэтому они всегда находились в тесном сговоре друг с другом и вместе творили темные дела. С самого начала они вошли в контакт с империалистами и их ставленниками в Китае – китайскими реакционерами, став их верным орудием в борьбе против коммунизма. Это вполне естественно.

Троцкисты-чэньдусюисты десятилетиями считали Шаоюя главным представителем в КПК верных сторонников марксизма-ленинизма и Коминтерна. В разные периоды они прибегали к различным приемам клеветы и преследования против Шаоюя и других марксистов-ленинцев. Это нетрудно понять.

В 1928 г. по случаю возвращения А. М. Горького на Родину в ГАБТ СССР была организована торжественная встреча. По предложению секретаря партячейки КУТК Бермана, Шаоюй в качестве представителя студентов КУТК участвовал во встрече и выступил с речью.

На встрече первым выступил Н. И. Бухарин с докладом. Затем с приветствиями выступали представители общественности. После выступления Шаоюя его пригласили в президиум собрания и посадили между М. Н. Покровским и И. В. Сталиным, а с другой стороны от Сталина сидел Горький. Когда Шаоюй после приветственного слова пожимал руку Горького, тот сказал:

– Весьма тронут. Весьма тронут.

Покровский обратился к Сталину:

– Дайте мне, пожалуйста, пять таких молодых людей, как Голубев, для изучения истории (в Институте красной профессуры).

– Можно, – ответил Сталин

Несмотря на неоднократные аплодисменты и просьбы присутствующих, Горький не выступил с речью, ответив лишь:

– Спасибо вам всем! Вы знаете, что я умею только писать, не умею говорить.

По окончании собрания члены президиума выходили из зала через боковую дверь. Сталин предложил:

– Голубев, пойдемте вместе.

Они прошли вместе от Большого театра до Кремля. В дороге Сталин спросил:

– Вы неплохо говорите по-русски. Где изучали русский? В Китае или в КУТК?

– В КУТК, – ответил Шаоюй.

– Где вы были, когда я приезжал в ваш Университет? Почему я вас не видел? – спросил Сталин.

– Тогда меня не было в Университете. Возвращался в Китай, участвовал в рабочей группе по пропаганде и агитации, посланной в Китай ЦК ВКП(б).

– А-а, была такая группа. Знаете ли вы, что идет подготовка к созыву VI съезда КПК? – снова спросил Сталин.

– Знаю. С самого начала этого года я участвую в этой работе.

– Знакомы ли вы со Страховым? – задал еще вопрос Сталин.

Шаоюй знал, что Страхов – псевдоним Цюй Цюбо. Он ответил

– Мы знакомы с ним. В Ухане мы с ним вместе работали.

– Знаете ли вы, что Цюй Цюбо уже в Москве? – спросил Сталин.

– Не знаю, – ответил Шаоюй.

Затем Сталин спросил:

– Знакомы ли вы с Чэнь Дусю?

– Знаком. Тоже в Ухане имел с ним некоторые контакты. Я участвовал в V съезде КПК.

– Как вы оцениваете Чэнь Дусю как человека? – поинтересовался Сталин.

Шаоюй ответил:

– Если говорить о нем просто как о человеке, то он, наверное, человек неплохой. Живет очень скромно, говорит откровенно. Но как руководитель коммунистической партии он не годится.