Чтение онлайн

Однажды в октябре 1928 г. переутомившийся Шаоюй не мог работать, отдыхал на своей койке. Вдруг кто-то пришел и сообщил, что Юй Фэй (член делегации КПК в ИККИ) разражается сердитыми криками в Восточном отделе Коминтерна, требуя непременно Чэнь Шаоюя как переводчика. Он не желал для этого ни Шэн Цзэминя, ни кого бы то ни было другого. Берман, проживавший с Шаоюем в одной комнате, объяснил:

– Голубев действительно болен. Вчера лег, даже не поужинав. И сегодня еще не завтракал.

Но Юй Фэй не унимался, требовал Шаоюя и только. Шаоюй вынужден был отправиться в Восточный отдел Коминтерна. Увидев его, Юй Фэй разразился бранью:

– Как такой молодой человек мог заболеть?! По-моему, ты просто заносишься!.. Заболел? Умер бы – всё равно обязан был прийти! Может быть, ты не хочешь работать переводчиком? Заставим тебя всю жизнь быть переводчиком!

Шаоюй, однако, начав переводить, вскоре почувствовал головокружение и не смог переводить дальше. Услышав ругань Юй Фэя, пришли Миф и Цюй Цюбо, поинтересовались, в чем дело. Шаоюй хотел объяснить, но не смог закончить фразу и упал в обморок. Миф уложил его в своем кабинете отдохнуть. Врач, осмотрев его, определил сердечную недостаточность вследствие переутомления. Это был первый диагноз о неврозе сердца.

В ноябре того же года Шаоюй однажды занимался в Институте проблем Китая. В это же время Хуан Пин (член делегации КПК в ИККИ) всюду звонил и искал Шаоюя для перевода. Лишь много времени спустя поиски привели к этому институту. Когда Шаоюй прибыл в Восточный отдел Коминтерна и предстал перед Хуан Пином, тот тоже заругался:

– Что у тебя за противное зазнайство?! Не позволим тебе увиливать от работы! Мы обязательно заставим тебя всю жизнь работать переводчиком!..

Его брань оказалась точно такой же по смыслу, как у Юй Фэя.

Юй Фэй во время пребывания в Москве тайно вступил в организацию троцкистов. После IV пленума ЦК КПК 6-го созыва вступил в группировку Ло Чжанлуна, распространял антипартийные, антикоминтерновские листовки, был исключен из партии.

Хуан Пин вскоре по возвращении в Китай был арестован и «покаялся» перед гоминьдановцами. Сначала даже Пятницкий и некоторые другие товарищи не могли поверить, что Воровский (Хуан Пин) мог стать изменником, думали, что это вражеская клевета. Поверили в его измену только тогда, когда услышали антикоммунистическое интервью, данное им нанкинскому радио.

Летом-осенью 1929 г. в КУТК проходила чистка партии. Но мы с Шаоюем еще задолго до этого уехали в Китай. Как рассказывали позже Бо Гу, Ян Шанькунь и другие товарищи, в начале чистки положение сложилось весьма тревожное. Юй Фэй представлял делегацию КПК в Коминтерне на заседаниях комиссии по чистке партии. Пользуясь неосведомленностью К. И. Кирсановой, входившей в комиссию, он потребовал прежде всего подвергнуть чистке Шэн Цзэминя, Чжан Вэньтяня, Ван Цзясяна, Цинь Бансяня (Бо Гу), Хэ Цзышу и других сторонников линии Коминтерна. Будучи представителем КПК в Коминтерне, Юй Фэй постоянно поддерживал антипартийных элементов в КУТК. В делегации КПК в Коминтерне он ведал организационной работой. Поскольку Юй Фэй и находившаяся у него на поводу К. И. Кирсанова (директор Международной Ленинской школы) стояли на стороне темных людей, в начале чистки обстановка создалась критическая.

К счастью, председателем комиссии был старый большевик А. А. Сольц (Ленин относился к нему с большим уважением, выдвинув его в члены ЦКК ВКП(б)), отличавшийся серьезным и принципиальным отношением к делу. Он решительно защищал честных людей, отметал нечестных. Исходя из своего опыта, он не соглашался выступать против Шэн Цзэминя и других товарищей. Он разглядел Ли Цзяньжу и других, которые, хотя и вышли из рабочих, вели себя недостойно. «К счастью» было и то, что позже обнаружили в кармане повесившегося (из страха перед разоблачением) троцкиста по прозвищу «Товарищ Мама» (настоящее имя его забыто; свое прозвище он получил, возможно, из-за ворчливой манеры разговора) список членов троцкистской организации в КУТК. Этот «Товарищ Мама» у троцкистов занимался оргвопросами. После этого острие чистки, наконец, было повернуто против антипартийных элементов.

В начале февраля 1929 г. Миф и Цюй Цюбо сказали Шаоюю: «Вы ведь давно хотели вернуться в Китай работать? Теперь представился случай. Говорят, между Ли Лисанем и Цай Хэсэнем разгорелся ожесточенный спор по вопросу о кулачестве. Ли Лисань даже исключил Цай Хэсэня из членов Политбюро. Цай Хэсэнь собирается в Москву. Делегация КПК совместно с Восточным отделом Коминтерна готовят письмо (в основном по вопросу о кулачестве). Однако, пока оно будет написано и принято, пройдет еще несколько месяцев, затем только может быть отправлено. Поэтому вас посылаем туда сообщить ЦК, чтобы больше не спорили по этому вопросу. Они знают, что вы работаете в Коминтерне, вам поверят. Вот почему решено поручить вам передать сообщение».

Здесь попутно коснемся вопроса о кулачестве. Практически этот вопрос был решен только в 1934 г., когда Шаоюй написал статью «Экономическая политика Советской власти в Китае». В прошлом споры вели, на одной стороне, Ли Лисань с Цай Хэсэнем, а на другой – Бухарин с Мифом. Бухарин стоял за союз с кулачеством, Миф был против. Как рассказывал впоследствии Миф, с ним был согласен Сталин, – в том, что в буржуазно-демократической революции в Китае нельзя идти на союз с кулачеством, так как кулаки были полупомещиками, которых можно называть полуфеодальными эксплуататорами. Письмо Восточного отдела Коминтерна и делегации КПК было написано на основе этого мнения.

Проекты Конституции, Закона о земле, Закона о труде и т. д. для Китайской Советской республики были написаны в 1930 г. делегацией КПК (во главе с Цюй Цюбо) и Восточным отделом Коминтерна (во главе с О. В. Куусиненом). Они были отвезены в Китай Цюй Цюбо и Чжоу Эньлаем, и в большинстве своем содержали левацкие ошибки. Только в 1934–1935 гг. в статье Шаоюя об экономической политике, его выступлении на УП конгрессе Коминтерна, в статье «Новая ситуация и новая политика» и т. д. эти ошибки постепенно были исправлены. В Центральном советском районе Китая тогда получили только статью об экономической политике, которая была напечатана в журнале «Доучжэнь» («Борьба»). Крупные ошибки в вопросе о кулачестве совершал тогда и Мао Цзэдун, который был против статьи об экономической политике.

В написанном в 1930 г. проекте Закона о земле еще больше были развиты левацкие ошибки в вопросе о кулачестве. В нем устанавливалось, что земля кулаков конфискуется наравне с помещичьей землей. При перераспределении земли помещики не получали надела, а кулаки получали часть худшей земли.

Шаоюй увидел этот проект после IV пленума ЦК КПК 6-го созыва в 1931 г. Он тогда же считал этот проект неверным, поскольку последний практически означал не только ликвидацию помещиков, но и ликвидацию кулачества, что было неверным на этапе буржуазно-демократической революции, ибо кулаки представляли собой сельскую буржуазию. В результате Сян Чжунфа, Чжоу Эньлай и Чжан Готао втроем письменно представили мнение Шаоюя представителю Дальбюро ИККИ (Дальневосточное бюро Исполнительного комитета Коммунистического Интернационала) в Шанхае. Но Миф не согласился с этим. Тогда произошел впервые спор по вопросу о кулачестве между Шаоюем и Мифом.

В течение 1932–1933 гг. Шаоюй неоднократно поднимал в Коминтерне вопрос об исправлении указанной установки, но Миф был решительно против этого. В 1934 г. Ван Мин (Шаоюй принял этот псевдоним в 1932 г.) написал брошюру об экономической политике, но Миф по-прежнему возражал. Однако Пятницкий согласился с исправлением установки и спросил Мифа о его мнении. Миф все равно был «против». Он заявил:

– Открою вам секрет: во время нашего спора с Бухариным Сталин поддержал меня.

Ван Мин ответил: