Чэнь Шаоюй – Ван Мин. Биография. Воспоминания
Шрифт:
Тут Шаоюй только понял, почему Ли Лисань сам не пошел, а Сян Ин и Сюй Сигэн лишь усмехались, но тоже не пошли. Ли Лисань и его окружение знали, что место собрания уже раскрывалось врагами раньше. Тем не менее они посылали туда других «бороться» за легальность [42] . Сами же они не желали бороться. Поэтому назначили по-прежнему в этом месте проводить актив профсоюзных и партийных кадров с участием более 20 человек, на который не только послали Шаоюя вместо Ли Лисаня, но еще двух членов Политбюро ЦК (Сян Ин и Сюй Сигэн) – выходцев из рабочих.
42
Ли Лисань считал, что надо всегда и везде «бороться за легальность» сверху донизу, не страшась жертв. Кто не желал идти – тот «боится смерти». Но сам он не ходил «бороться».
Как рассказывал позже Сян Ин, когда дело касалось людей из собственной группировки Ли Лисаня – например, Гуан Сянъина и Сяо Юаня (занимался внутренней курьерской службой ЦК, приемный сын Сян Чжунфа), Ли Лисань сразу же, как только их арестовали, потратил крупные суммы денег и выручил их из тюрьмы. Но когда арестовывали людей, не входивших в их группировку, – например, Юнь Дайина и Цай Хэсэня, они не предпринимали мер для их спасения (на VIII съезде КПК (в 1956 г.) Ли Лисань и Чжоу Эньлай открыто признали гибель Юнь Дайина и Цай Хэсэня результатом своих ошибок сектантского характера).
18 февраля 1930 г. Шаоюй был освобожден из тюрьмы как представивший поручительство. Он снял с себя демисезонный халат, отнес его в ломбард и, получив 2 юаня, поселился в маленькой гостинице «Цичан» на улице Чжэцзянлу. На другой день он вышел на улицу – пройтись, надеясь встретить кого-нибудь из товарищей, чтобы восстановить связь с партийной организацией. Пройдя немного, на улице Сымалу он встретил Жэнь Биши, который дал ему 5 юаней и обещал сообщить о нем в Орготдел ЦК, чтобы прислали к нему человека для контакта.
Но прошло еще дней двадцать, прежде чем Ли Лисань прислал к нему Чэнь Гэна. Тогда Шаоюй еще не знал, что Чэнь Гэн – ответственный сотрудник Особого отдела ЦК; думал, что он работник Орготдела ЦК.
Расспросив Шаоюя, Чэнь Гэн сказал:
– Ваш рассказ совпадает с тем, что нам известно. Вы ждите. К вам придут, дадут вам работу…
Весной 1931 г. (уже после IV Пленума ЦК КПК 6-го созыва), когда враги объявили денежную награду за поимку Шаоюя и других руководителей ЦК, нам часто приходилось по два-три раза в день менять местожительство, чтобы избавиться от слежек и преследования. Однажды мы поселились на улице Синься в маленьком монашеском доме (верхняя его часть сдавалась в наем). Три монахини днем облачались в буддистские рясы, стучали в «деревянные рыбки»», а ночью, намазанные и напудренные, принимали «клиентов». Мы жили у них на втором этаже. Из-за производимого ими шума не знали покоя, задумали переселиться. Как раз в это время пришел Чэнь Гэн. Он сразу сказал:
– Почему вы поселились здесь? Тут шпана всякая шныряет.
Затем, понизив голос, он продолжал:
– Товарищ Шаоюй, сегодня я пришел охранять вас. А когда год назад [43] я навестил вас в той маленькой гостинице, где вы жили, я имел задание вовсе не охранять вас. Наоборот, Лисань приказал мне отвести вас в „большой дом“ нашего отдела. Теперь вы уже знаете, что за место этот „большой дом“? Туда можно только войти, но оттуда нельзя выйти! Я говорил Лисаню: из 20 с лишним человек, арестованных вместе с Шаоюем, за исключением Чжан Гуанмина и Ляо Хуа [44] , все были освобождены по представлении поручительства. Но Лисань приказал мне: «Вы обязательно поговорите с ним. Если обнаружите хоть крупицу подозрительного – немедленно отведите его в „большой дом!“». Последнюю фразу он даже несколько раз повторял, боясь, что я не пойму его. После беседы с вами в гостинице я тем более убедился, что подход Лисаня абсолютно лишен основания. Вот видите, если бы я был приспособленцем, подлаживающимся к начальству, то разве не был бы уничтожен и такой хороший человек, как вы?! И это было бы не только преступлением Лисаня, но и моим преступлением перед партией!
43
То есть в марте 1930 г.
44
Чжан Гуанмин был тогда руководителем Шанхайского объединенного совета профсоюзов (сокращенно – Шанхайский профсовет). Вражеские шпики видели, что он в тот день председательствовал на собрании; к тому же это был уже второй его арест. Ляо Хуа держал в руке карандаш, из-за чего шпики посчитали, что он вел стенограмму собрания. Поэтому они оба были приговорены к годичному сроку. Остальные 20 с лишним человек были один за другим освобождены по представлении поручительства.
Летом 1931 г. в присутствии Чжоу Эньлая, Оуян Синя (по прозвищу «Толстяк») и других Чэнь Гэн снова рассказал упомянутую историю. На этот раз он говорил еще:
– Теперь я очень горжусь своим характером, не признающим приспосабливания к чьим бы то ни было симпатиям. Но часто, как вспомню эту историю, так весь вспотею! Потому что на нашей работе надо быть чрезвычайно осторожным. Обязательно ставить на первое место партийные принципы и свою совесть.
В марте 1961 года Ван Мин, увидев в газете сообщение о кончине Чэнь Гэна, написал в память о нем стихотворение «Близкий друг». Вот какие слова, полные горечи, написал Ван Мин 21 марта 1961 г.:
В монашеском доме с тобойвстречи я не ожидал…На постоялом дворе разговорбыл сердечен от начала.И я счастлив был,хоть и немало пострадал,Что в такой бедея друга повстречал.Телом и духом крепясь,в ста битвах ты побывал.Летели годы и над лесами облака…я тебя не забывал.Вдруг грянула горькая весть,как над сердцем запал.И кажется, все равно будет мало,сколько бы я слез ни проливал…Чэнь Гэн родился в 1903 г. В 1922 г. вступил в партию. Умер 16 марта 1961 г., будучи к тому времени членом ЦК КПК, зам. министра обороны КНР и зам. начальника генштаба НОАК, генералом армии.
Здесь надо отметить, что Чжан Гошу (младший брат Чжан Готао), увидев Шаоюя после его выхода из тюрьмы, радостно обнял его и сказал:
– Я верил, что ты выйдешь из тюрьмы, потому что китайский народ не может быть столь несчастным!
В марте 1930 г., поскольку Чэнь Гэн не исполнил приказа Ли Лисаня и не уничтожил Шаоюя, Ли Лисань придумал другой способ репрессировать его. Он велел Шаоюю переселиться из гостиницы в Дом приезжих ЦК. Там жили только те, кого собирались направить на периферийну работу, а также приехавшие из разных мест товарищи.
Вначале среди соседей Шаоюя были Чжан Гошу с женой (Чжан и его жена Янь Бифан по возвращении из Москвы некоторое время работали в аппарате ЦК). Ли Лисань велел им вернуться на работу в провинцию Цзянси. Чжан Гошу говорил Шаоюю:
– Одного из моих старших братьев уже послали в Цзянси, и он погиб. Мне тоже нельзя возвращаться. Потому что враги уже давно объявили розыск всех нас, братьев. Но Лисань ругает меня трусом. Придется ехать. Неизвестно только, какую пользу партии приносят такие действия Лисаня?!
Действительно, вскоре по возвращении в Цзянси Чжан Гошу и Янь Бифан были арестованы и погибли.
Теперь Ли Лисань велел Шаоюю отправиться в советский район Хэнань-Аньхуэй вместе с прибывшими оттуда товарищами. Шаоюй вначале и не думал, что у Лисаня был недобрый замысел. Очень скоро Шаоюй нашел общий язык с товарищами, прибывшими из соврайона Хэнань-Аньхуэй. Двое товарищей – Сюй Цзишэнь и Сюн Шоусюань были тогда руководителями соврайона Хэнань-Аньхуэй, они были также среди основателей этого соврайона. Шаоюй прожил с ними более 20 дней, каждый день преподавал им уроки по марксизму-ленинизму. Но обо всем этом заведующий Домом приезжих донес Ли Лисаню, и тот пришел в Дом приезжих, громко крича, стал ругать Шаоюя:
– Не поедете вы в соврайон Хэнань-Аньхуэй!
Шаоюй спросил почему. Ли Лисань ответил:
– Потому что если бы вы туда поехали, вы бы овладели вооруженными силами и выступили против ЦК!
Шаоюй спросил, на чем основано его утверждение. Продолжая кричать еще громче, Ли Лисань сказал:
– Не спрашивать! Сказали вам ехать – поезжайте; сказали вам не ехать – не езжайте!
Сказал и ушел. После его ухода Сюй Цзишэнь и Сюн Шоусюань рассказали Шаоюю:
– Ли Лисань называл вас опасным элементом. Он хотел отправить вас в наш соврайон, а там – «пустить в расход»!