Чтение онлайн

– Что?
– поразился Ромашин.
– Вы можете... какого схлопывания?

– Я работаю в ксенологическом центре, - снова слегка улыбнулся Железовский, - и знаю все об орилоунах, "черных людях"... о Горловине. О Данииле Шаламове. И чтобы не возникало вопросов в будущем: я работаю с вами по Даниилу до тех пор, пока это мне интересно.

– Откуда вы... откуда вы взяли, что работать придется по Шаламову?

Математик прижал окуляры бинокля к глазам и превратился в статую Геракла, выбирающего цель для охоты. Все позы Аристарха были настолько скульптурными, что на ум невольно шли сравнения из древних сказаний и легенд о богах и героях.

– Интуиция, - ответил наконец Железовский своим потрясающим басом, в котором прозвучали нотки насмешливости и превосходства.
– Подойдите к нему поближе.

– Не пустят, - очнулся от транса Ромашин, но команду автопилоту дал.

Пинасс плавно заскользил к громаде орилоуна, и тотчас же впереди возникло в воздухе алое светящееся кольцо, перечеркнутое таким же крестом. Их просили остановиться. Затем по рации пришел запрос: кто и по какому поводу пытается проникнуть в зону риска?

– Эксперт синклита УАСС Ромашин, - вздохнул Игнат, отворачиваясь.
– Интерес сугубо личный. Я поброжу здесь вокруг немного, а чтобы не мешал, включите машину в поисково-опознавательную сеть.

Пинасс пошел по кругу.

Железовский достал из сумки, с которой заявился к Ромашину, видеокамеру и несколько минут снимал орилоуна с колпаком газоконденсатора и шарами пылесборника, а также пейзаж вокруг, потом откинулся на спинку кресла и застыл неподвижно.

– Этот орилоун мертв, иначе давно прекратил бы фонтанировать газом. Что вы хотели поручить мне, какой расчет? Или прогноз? Учтите, эфаналитик я еще слабый.

– Не прогноз, а действительно поисковый расчет. Я даю вам всю информацию по этому орилоуну, данные по анализу пыли и газа, а вы должны будете рассчитать, с максимально возможной точностью, район Нептуна, из атмосферы которого поступает сюда струя газа и пыли. Ученые как будто бы сделали подобные расчеты, но я им почему-то не очень доверяю. Расчетам, разумеется.

Железовский не пошевелился, вглядываясь куда-то в даль, не сделал ни одной попытки пошутить или возразить.

– Попробую, - сказал он, помолчав, - это действительно неординарная задача. Вы хотите найти орилоуна на Нептуне?

– Или на Тритоне. Шаламов ушел в систему Нептуна, его видели и стационарщики на Тритоне, и динамисты у колец планеты. Если бы я мог исследовать выходы орилоунской сети метро, я не бродил бы вслепую, но орилоуна на Маате уже нет, а на Орилоух и в Горловину мне, наверное, уже не попасть. Да и этот орилоун, сами говорите, мертв, работает как мембрана: сюда пропускает, а обратно нет. Недаром Шаламов не стал пробиваться к нему.

Солнце зашло, сумерки завладели землей внизу, и краски сразу потускнели. Из красивой асимметричной "этажерки" орилоун превратился в разваливающийся многоэтажный барак, с покрытыми плесенью стенами. Но через минуту над котлованом зажгли мощные осветители, и орилоун снова засверкал белизной и муаровой вязью "настенной росписи".

– Знать бы, оживет ли в Шаламове человек, - пробормотал Ромашин словно про себя.
– Можно было бы просчитать его появление. Или все человеческое в нем подавлено?

– Вряд ли, - пробасил внезапно Железовский, умевший быть проницательным в нужный момент.
– "Наши тела состоят из пепла давно угасших звезд" [Дж. Джинс.], помните? Люди - представители вторичной, если не энной, волны разума, а "черные люди" - представители уже исчезнувшей ветви существ - нечто среднее между живым и неживым, между разумом и сложным инстинктом. Правда, человеческие оценки этого разума, равно как и инстинкта, в данном случае не годятся.

Ромашин с интересом посмотрел на математика, мысленно приказал киб-пилоту: в Хатангу, к метро. Пинасс взял курс на юго-запад, набрал скорость.

– Вы знакомы с информацией по "черным людям"?

– Я в группе по их исследованию.

Кажется, даже для работника моего уровня могут быть приятные сюрпризы, подумал Игнат. Аристарх настоящий подарок судьбы. Или экспромты подобного рода кем-то готовятся?

– Вы недоговорили.

– Человек от маатанина отличается настолько, что никакая целевая перестройка нервной системы не способна превратить первого во второго.

– Но зачем тогда чужая генная память начинает переделывать человеческое тело, если не способна сделать полноценного маатанина?

– Эволюция "черных людей" шла иным путем, нежели земная: от большого числа органов с небольшим числом степеней свободы. Динамические системы типа человека - у него около восьмисот мышц!
– не могут управляться из единого центра, должна быть иерархия уровней управления, а у "черных" нет иерархии. Маатанин - сам себе мозг, сердце, генератор движения плюс комплекс мышц, выращиваемых из любой части тела.

Ромашин задумался, глядя на уносящееся назад и вниз пятно света. Кивнул своим размышлениям.

– Значит, Шаламов вернется?

Железовский удивленно посмотрел на него, повернувшись так, что на груди шевельнулись чудовищные мускулы.

– Я этого не говорил. Да и кто это может знать?

Игнат засмеялся:

– Не переигрывайте, Аристарх, я и так уже понял, что вы интрасенс [Интрасенс - человек, обладающий врожденными экстрасенсорными способностями в отличие от экзосенса - получившего таковые в результате внешних воздействий.]. У вас это с детства или проявилось в юности?

– С восемнадцати лет.
– Железовский порозовел и отвернулся, рассердившись неизвестно на кого.

Разговор прервался.

Через четверть часа на горизонте возник световой шатер Хатанги, пинасс пошел на снижение, подчиняясь общетранспортному регулятору этого края.

– Когда вас потревожить?

– Я сам найду вас, - сказал математик, просидев в каменной неподвижности все это время.
– Расчет не займет много времени, но главное - полнота данных.

– Все, что у меня есть, я дам по своей консорт-линии, остальное ваша забота. Один вопрос, прежде чем мы расстанемся: не рискует ли Мальгин стать таким же, как Шаламов? Не слишком ли он самоуверен?

Железовский пристально вгляделся в него: Игнату показалось, что под черепом у него потянуло прохладой.

– Клим - интрасенс с очень хорошей пси-базой, он просто еще не знает об этом, поэтому ничего ему не грозит.

– Человек-да, - пробормотал Ромашин.

Математик дождался, пока раскроется колпак кабины, и, легко выпрыгнув на покрытие финиш-поля, прогудел:

– До завтра.

Ну и везет же мне на компанию, подумал Игнат с некоторым сомнением, глядя на его мощную спину. И тотчас же в голове струйкой воды из крана пролилась фраза: волков бояться - в лес не ходить...