Чтение онлайн

– Не понял логики, - проговорил хмуро внимательный, хладнокровный в деле, но нервный в повседневной жизни Торопов.
– Как известно, Шаламов ушел именно в систему Нептуна, на одну из ее лун - Тритон. Зачем же искать его у Маата или на Орилоухе?

– Естественно, мы сначала обследовали Нептун и его свиту, поиски не прекращены и до сих пор, я имею в виду - поиски орилоуна, к которому только и мог стремиться Шаламов. Кстати, объект примерно с такими параметрами обнаружен на дне атмосферы Нептуна, готовится экспедиция. Что касается поисков Шаламова на Маате, то... обнаружены свидетели, показания которых дают нам основания утверждать, что Шаламов ушел с Тритона по сети внутрисистемного метро. Отсюда Маат...

– Они что же, видели, как Даниил входил в метро? Или использовал грузовую систему?
– не сдавался Торопов.
– У вас имеются данные, которые неизвестны погранслужбе? Ведь мы работали и работаем вместе.

Командор посмотрел на Шевчука, поглаживающего бородку, потом на Власту. Женщина тонко улыбнулась.

– Не надо амбиций, Милослав. Ведь вы прекрасно понимаете, что две шпаги в одних ножнах не живут. Погранслужба - сектор Даль-разведки, служба безопасности - епархия УАСС. У нас разные цели и задачи.

– Цель у нас одна, - все так же бесстрастно произнес Торопов, безопасность человеческих коллективов.

Боянова покачала головой:

– Мы входим в систему защиты человека и человечества с разным историческим и социальным багажом. Но не будем дискутировать, не место и не время. Я понимаю, вас задели конфликты между нашими и вашими представителями в Горловине, но это уже вина конкретных людей, а не самих служб. К этому вопросу мы еще вернемся. Итак, Горловина. Мы, люди, сможем остановить ее сжатие в "струну"?

– Нет, - покачал головой Шевчук.
– Скудость знаний о структурных механизмах регуляции "серой дыры" Стражем Горловины, об уровнях ее организованности и энергетике не дает ученым возможности даже рассчитать последствия "схлопывания", говорить же о каком-то управлении этим процессом вообще не приходится: в Горловине реализуются законы не нашей физики и метрики, не евклидовой, во всяком случае. Чего стоит, например, такой эффект, как фединг [Фединг ослабление или прекращение радиоприема на больших расстояниях в результате изменений условий распространения радиоволн; в данном случае речь идет о связи на "судорогах пространства".] ТФ-связи. Даже метро начинает давать сбои!

– "Серая дыра" умирает от старости, - заметил председатель СЭКОНа, - это один из самых древних объектов нашей Вселенной, если вообще не самый древний. К тому же процесс ее "схлопывания" полностью соответствует теории катастроф [Всегда возможно такое плавное и обратимое изменение независимых переменных, при котором в окрестности данной точки система терпит одну из элементарных катастроф (перегиб, пик, гиперузел).].
– Ландсберг был физиком и совмещал профессию по интересам с профессией по социальной необходимости, и неизвестно, что ему нравится больше.

– Возможно, - сказал Торопов.
– Похоже, наш уважаемый эксперт Ромашин прав: маатане начинают глобальную эвакуацию. Надо поторопиться со своей.

– А если они так взволновались, то в нашей Галактике, а может быть, и во всем метагалактическом домене, который мы ничтоже сумняшеся назвали Вселенной, нет больше сохранившихся с начала Большого Взрыва "серых дыр".

Молчание в кабинете длилось несколько минут. Потом Боянова надела эмкан связи с Умником, инком отдела, остальные сделали то же самое: предстояло сформулировать решение и распределить конкретные задачи.

– Лирика закончена, коллеги.

– Наверное, не совсем, - проговорил Шевчук с ноткой сомнения.
– По сообщению наблюдателей с "Эдипа-2", час назад орилоун на Маате, их единственная станция метро, исчез. А может быть, и взорвался. На том месте наличествует приличная воронка, и над ней до сих пор в колоссальном столбе светится воздух.

Снова кабинетом завладела тишина. Боянова повела короткий мысленный диалог с Умником, покачала головой.

– Есть такое сообщение, попало в разряд несрочных. И что это означает, Алекс?

– Не знаю.

Торопов поморщился.

– Если уж безопасность не знает...

Шевчук вдруг медленно встал, глядя перед собой отсутствующим взором.

– На Орилоухе ведь тоже стали взрываться старые орилоуны...

– Ну и что? Не вижу связи.

– Таймыр...

– Что?!

– Орилоун на Таймыре. А если и он попытается?..

– "Три семерки" в эфир!
– проговорила Боянова в ответ.

Ромашин задумчиво смотрел на озеро сверху, сквозь прозрачный борт пинасса, потом перевел взгляд на громадный котлован, в котором красовался очищенный от торфа, глины, песка и грязи Таймырский орилоун. Котлован постоянно заплывал подпочвенными водами, вернее, коричневой жижей, и техника откачки работала вовсю. Людей в котловане на самом орилоуне видно не было: отдел безопасности сыграл тревогу, и район озера был объявлен зоной непрогнозируемого риска. Исследователи заперлись по бункерам, изучая орилоуна дистанционно, с помощью автоматов.

– "Софии храм передо мной блистал, чаруя всей громадой драгоценной" [Дж. Г. Байрон.], - продекламировал спутник Ромашина, оставаясь сонно-невозмутимым.

Игнат покосился на его глыбистые плечи, хмыкнул.

– На храм он похож только издали, а вблизи это разрушающийся от старости замок, вернее, старинный многоэтажный панельный дом. Как вам его форма?

– "Чтобы описать сие сооружение, я бы отдал червонный без досады" [Сервантес.], - снова негромко произнес сосед, демонстрируя хорошую начитанность и память. Говорил он таким гулким, внутренним, чуть ли не "подземным" басом, что Ромашину казалось, будто у него от этого голоса резонируют кости черепа.

Спутником эксперта был Аристарх Железовский, биоматематик из ксеноцентра Даль-разведки, согласившийся помочь Ромашину решить личную проблему. То, что эта проблема называлась "поиск Шаламова", математик еще не знал.

Колоритная фигура, подумал Ромашин мимолетно. Несколько рисуется, да и мышц нарастил больше, чем требуется, однако в рекомендациях Грехова и Доброгнева сомневаться не приходится. Обычно ученые затрудняются отвечать, почему их интересует та или иная проблема. Что заинтересовало Аристарха? Ответит ли он, если спросить напрямик? Что ж, посмотрим его в деле... если не откажется. Впрочем, не отказал же он Мальгину...

Железовский вдруг ухмыльнулся - улыбка преобразила его скульптурное, каменно-неподвижное лицо в лицо доброго великана из детской сказки, - бросил взгляд на Ромашина, и тому показалось, что в голове его кто-то прошептал: "Не волнуйтесь, не откажусь".

Игнат мотнул головой, наваждение прошло. Но сомнение осталось. Он готов был поклясться, что Железовский передал ему свою мысль без всякой пси-рации.

– Этот орилоун - реализация эллиптической функции Якоби в многомерном континууме, - сказал Железовский, доставая бинокль.
– Но много дислокационных нарушений. Могу посчитать, сколько он продержится до схлопывания.