Чтение онлайн

Надо выбираться отсюда. Сидеть и ждать нет никакого смысла. Он с наслаждением почесал пятки, поднялся на ноги и, оглядываясь и пригибаясь, пошел в сторону города. Ему хотелось двигаться бесшумно, но поминутно что-то попадалось под ноги: то хрустела сломанная ветка, то сучья задевали одежду, то он спотыкался и, едва не падая, громко шлепал босыми пятками по земле.

Ему казалось, что его давно увидели и теперь идут по пятам. Чувствовал, как в спину ему кто-то смотрит. Мертвецы? Волки?

Странный звук донесся издали. Похожий на рев. Или стон. Очень страшный звук. Живой и неживой одновременно. Есеня замер и прислушался: звук повторился. Что-то ему это напомнило, что-то светлое, доброе… Звук повторился еще раз, и Есеня вспомнил: по базару иногда водили живого медведя. Веселый был мишка и умный: деньги умел считать и на передних лапах ходил. А кричал в точности так же - немного обиженно, вытягивая вперед морду.

Вот это да! Неужели медведь? Сожрет и не подавится. Есеня хотел потихоньку уйти от этого нехорошего места, но тут нога его вляпалась во что-то скользкое, холодное и живое, из-под нее донесся отчаянный визг. Есеня от испуга отпрыгнул в сторону и только потом сообразил: лягуха! Он в темноте наступил на лягуху! К осени они почему-то всегда лезут под ноги. А если бы это была змея? Звяга рассказывал как-то про девчонку, которую укусила змея, - говорят, она ужасно кричала, а потом умерла. Умирать Есеня не хотел и теперь пошел вперед, осторожно ощупывая носком землю, прежде чем ступить. Но змея может укусить, если только к ней прикоснешься…

Страшный медвежий рев снова разнесся по лесу, теперь гораздо ближе и где-то над головой. Может, медведь залез на дерево? Есеня присел и прикрыл голову руками. Рев повторился. Он повторялся то и дело, но Есеня, как ни старался, не мог как следует определить, откуда он идет: почему-то вместе с ревом в верхушках деревьев особенно сильно шумел ветер. Поразмыслив с минуту и прислушавшись, он понял и чуть не рассмеялся: это дерево скрипит! Никакого медведя нет! Есеня оживился, бесстрашно пошел на звук и нашел тонкую и высокую сосну с надломанной верхушкой. Правду говорят: у страха глаза велики.

Однако мертвецы от этого из болот вылезать не перестали, волков никто не отменял, да и медведи запросто могли находиться поблизости - только кричать, наверное, не стали бы. Напали бы молча. Есеня ускорил шаги - скорей бы добраться до старого дуба, стражники хоть и сволочи, а люди. Живые, настоящие. Чтобы не сбиться с пути, он находил пятачок открытого неба среди деревьев и смотрел на звезды. А здорово, что он научился в них разбираться! Иначе бы заблудился тут почем зря! Никогда не знаешь, что пригодится в жизни.

Стражники не спали. Они сидели у костра и о чем-то потихоньку беседовали. Есеня подумал, что мог бы подкрасться к дубу незамеченным, но, вспомнив, как в лесу под ногами хрустели ветки, решил не рисковать. Ведь если его поймают, то сразу догадаются, что он пришел за медальоном. И тогда ничего не получится. Надо дождаться, когда они уйдут - наверняка, им это скоро надоест. А тем временем можно отсидеться в сарае, там его искать не будут.

Он пробрался в город задолго до рассвета, повертелся вокруг двора Бушуихи, проверяя, не выдал ли кто его убежища, и только потом залез внутрь. И, что самое удивительное, нашел там хлеб, сыр и флягу с квасом - узелок был зарыт в сено, и Есеня нащупал его, когда хотел улечься поудобней. Здорово. Да тут можно сто лет прожить! И еда, и теплая постель - чего еще надо? А гулять можно по ночам.

Есеня барином развалился в сене и, уплетая хлеб с сыром, предался мечтам о том, как следующей ночью снова залезет к белошвейкам, не для расспросов, конечно, а по другому делу. После кошмаров ночного леса жизнь вошла в нормальную колею - разве что скучно целый день сидеть взаперти, ну да можно же придумать себе какое-нибудь занятие?

Он пригрелся и не заметил, как уснул, так и не дожевав хлеб. Ему снился страшный сон - злобный правитель Харалуг, чем-то похожий на отца, только выше и шире в плечах, с густой черной бородой, нависал над ним и спрашивал: почему ты до сих пор не уничтожил медальон? В руках он держал булатную саблю - Есеня даже во сне заметил, какой красивый у нее клинок: черный с золотистыми прожилками. Ему было очень страшно, он думал, что злобный Харалуг сейчас отсечет ему голову, ведь сабля у него острая как бритва и прочная как алмаз. Он что-то мямлил в ответ про стражников у старого дуба, но Харалуг не слушал его.

Крик петуха на крыше сарая разбудил его не сразу. Да и вряд ли это был первый петух - солнце не только давно встало, но и подползало к полудню. Есеня прислушался: в сарае кроме него кто-то был. Он притих и перестал дышать. Может, кто выдал? Да нет, стражники не стали бы осторожничать. И вообще: что они, собственно, могут ему сделать? Медальона-то у них нет!

–  Есеня, - шепотом позвал тихий голос, - ты здесь?

Он высунул голову из сена и увидел Чарушу.

–  Ой!
– она улыбнулась во весь рот.
– Ты вернулся! Как здорово!

–  Вернулся и вернулся, - ответил он равнодушно.
– Опять, что ли, поесть принесла? Так я только что поел.

–  Нет, я просто зашла проверить. Но если хочешь, сейчас принесу, - она повернулась, готовая по его кивку бежать за едой.

–  Не надо пока. Может, к ужину, - он милостиво махнул рукой.

–  А пить? Пить хочешь?

–  Ну давай!
– он кинул ей фляжку, которую Чаруша поймала на лету.

–  Я сейчас! До колодца и обратно!

Есеня не понял, чего она так суетится, но ему понравилось: лежи себе, а тут по первому требованию - еды, воды! Может, еще чего попросить? Пива, например! Но пить пиво в сарае, в одиночестве показалось ему неинтересным. Эх, была бы она белошвейкой, а не папиной доченькой! Он бы точно не стал скучать.

Чаруша вернулась быстро, запыхавшись и поправляя выбившиеся из толстой косы пряди волос. Румяная и пышущая жаром, как булочка, только что вынутая из печки. Есеня тряхнул головой: как здорово было бы ее сейчас потискать, чтоб она повизгивала и хохотала. Наваждение показалось столь натуральным, что Есеня долго не мог от него избавиться. Чаруша взобралась к нему на сено и села рядом, так близко, что он почувствовал ее запах. От нее пахло пряностями и кожевенной мастерской ее отца, но не противно вовсе - готовой выделанной кожей. Хороший запах, терпкий немного.

–  А где ты был эти две ночи?
– спросила она и вздохнула, опустив голову.

–  Какая разница?
– Есеня хлебнул из фляги.
– В лесу ночевал.

–  Ой! Там же страшно!
– она подняла на него голубые глаза - он только сейчас заметил, какие они голубые и прозрачные.

–  Да ничего там страшного нет, - Есеня равнодушно махнул рукой.
– Медведя видел. Вот как тебя сейчас. Вышел мне навстречу из малинника.

–  Ой!

–  Да не бойся. Он меня увидеть не ожидал, испугался и в лес убежал.

–  А ты? Ты испугался?
– она высоко подняла брови, и губы ее слегка подрагивали.

–  Нет, конечно! Чего бояться-то?
– фыркнул Есеня.
– Или он меня - или я его.

–  А мне в детстве рассказывали, что по ночам мертвецы выходят из болота. Мертвецов ты не видел?

–  Нет, не видел, только слышал. Они за мной до самой городской стены шли, но напасть не решились.

–  И какие они? Страшные?

–  Не знаю. Не видел, говорю же. Только шаги слышал. И стоны. Они стонут, жалобно так, как будто тяжело им на живых смотреть.