Чтение онлайн

До зарплаты - три недели.

И будет ли она вовсе… дядя ясно велел прекратить копать, но Кейрен останавливаться не собирался. Подняв воротник пальто, он решительно зашагал по тротуару.

Смеркалось. Впрочем, в преддверии Перелома дни становились коротки, темны. Солнце пряталось, а когда выглядывало, то было небольшим, с горошину. Оно утратило и свет, и яркость, превратившись в белую залысину на ворсистой ткани туч.

Снег падал, кажется, давно, цеплялся за двускатные крыши, соскальзывал и задерживался на навесах. Навесы эти прогибались, время от времени снег шумно сползал, случалось, что и под ноги. Он мешался с водой и грязью, собирался в выбоинах тротуара черными лужами, от которых расползались ручьи. Воняло сыростью.

Навозом.

И мохноногая лошадка, запряженная в утепленный зимний возок, месила грязь, поглядывая на Кейрена лиловым глазом.

Ботинки промокли. И штаны тоже. Брючины облепили ноги, и при каждом шаге отставали от кожи, чтобы вновь беззвучно прилипнуть к ней. Холодный порывистый ветер продувал и тонкую кашемировую ткань пальто, и серый Кейренов пиджак, и тонкую рубашку.

А до архива оставалось два квартала.

И десяток ступеней, сделанных со старомодной солидностью, но ныне грубых. Вдоль нижней разлеглась черная лужа, на которой покачивалось белое крошево снега. И щеголоватый экипаж, влетевший между Кейреном и ступенькой, поднял тучи брызг.

– Аккуратней!

Кучер сделал вид, что не услышал.

Старая ратуша стояла у берега, и некогда она возвышалась над окрестными домишками, выделяясь среди них и цветом - сложенная из песчаника, ратуша имела вызывающе светлый окрас - и тремя этажами, и узкими пузатыми балкончиками, под которыми раскинули крылья химеры. Они и ныне взирали на редких посетителей с высокомерным презрением.

Кейрен толкнул тугую дверь, сделанную словно бы нарочно, дабы отвадить просителей, и оказался в узком полукруглом холле.

…казенный запах, крепкий, пропитавший и серые неровные стены, и затертый до проплешин пол, пусть бы и многажды подновлявшийся лаком, и мебель той особой породы, что характерна исключительно для присутственных мест.

Вонь слежавшихся бумаг, уже тронутых тленом, запах мышей, давным-давно облюбовавших и бумаги, и солидные шкафы, в коих эти бумаги хранили, сырой штукатурки, чернил… их, сколь Кейрен знал, доставляли в огромных стеклянных бутылях, которые принимал лично старший архивариус, а после делил, отмеряя чернила древней стеклянною рюмкой на две унции.

Архивариус был на месте. Он восседал за конторкой, окруженный свитой из четырех огромных, в потолок, шкафов с гладкими дверцами на тяжелых петлях. Петли сияли медью, а вот ручки были зелены, равно как и замки. Меж шкафами ютилась деревянная скамья для просителей, каковым удалось-таки приникнуть в святая святых нулевого архива. И ныне на скамье, вытянувшись во всю немалую свою длину, дремал кот.

– Дело герцогини Шеффолк… - архивариус ущипнул кисточку.

Кисточка свисала с края четырехугольной парчовой шапочки, а шапочка возвышалась на округлой, какой-то идеальной в этой округлости, голове человека.

Выдвинув верхний ящик, он достал из него солидную тетрадь в зеленом переплете и казенного вида чернильницу. А перо извлек из-под широкой, поношенной мантии. Мистер Дессер всегда свято блюл инструкции, сколь бы нелепы они ни были. И ныне он медленно, раздражающе медленно перелистывал страницы тетради, то и дело отвлекаясь на муху, что сонно кружила над столом, на разлохмаченное гусиное перо, кое по виду являлось ровесником архивариуса, на тетрадь и записи, сделанные недолжным образом, на разрешение… его мистер Дессер разглядывал особенно тщательно, то и дело хмыкая, морща изящный женский носик.

Подозревал неладное?

Наконец, раскрыв тетрадь на пустой странице, он подвинул ее к себе, переставил чернильницу по левую руку и медленно, аккуратно, буква за буквой, принялся вносить данные с разрешения.

Кейрен стоял.

С ботинок его натекла изрядная лужа, которую, впрочем, впитал лысоватый ковер. Он прикрывал не менее лысый, пусть и тщательнейшим образом выскобленный, пол, доходя до самых ножек шкафов.

– А могу я… - Кейрен поежился.

В кабинете было прохладно, и промокшие ноги сводило судорогой.

– Нет, - не отрывая взгляда от тетради, заявил мистер Диссер.
– Не можете. Вас проводят и выдадут бумаги согласно вашему запросу… ознакомьтесь с правилами поведения в архиве.

Он подвинул к Кейрену увесистую папку.

– Я уже бывал здесь, - терпение иссякало.

– Ознакомьтесь, - равнодушно повторил мистер Диссер.

Ознакомиться, пробежав взглядом по череде запретов. Расписаться в том, что ознакомлен… и в соседней графе… и еще в графах трех или четырех. Кейрен ставил подпись, а руки дрожали.

…этак он околеет до того, как вытащит Таннис.

Нулевой архив располагался в сухом, прохладном подвале, и смотрительница его, солидных размеров дама, чем-то неуловимо похожая на мистера Диссера, куталась в пуховую шаль. На Кейрена она взирала раздраженно, видимо, он нарушил привычный порядок и уютную пустоту места.

Зал для работы.

И пяток столов, одинаково заброшенных и пыльных. Дама наскоро смахнула пыль войлочной тряпкой и велела:

– Садитесь.

…снова шкафы старой казенной породы, с плотно сомкнутыми дверцами из бука, с ячейками, в которых хранятся карточки каталога, с тяжелыми ящиками для улик, с бездонной сокровищницей серых папок. Такую бросили перед Кейреном.

– Мы закрываемся в шесть, - предупредила девица, ткнув толстым пальцем в часы.

Два часа… почти два.

И тонкая папка, от которой несет все той же книжной пылью и жуками. Тонкие завязки запутались, и с узлом пришлось провозиться несколько минут.

Плесень черной сыпью измарала разбухшие страницы. И Кейрен гладил их, вчитываясь в сухие, явно подправленные фразы полицейского отчета.

Пустое дело.

Незавершенное.

Заявление герцогини. Свидетельство ее компаньонки и подруги… дагерротип. Герцогиня по-своему красива, сухое резковатое лицо с острым подбородком и высокими скулами. Породистое.

И тут же - Тадеуш Рузельски, эмигрант и библиотекарь, попавший в Шеффолк-холл по приглашению графини. Дальний родственник, похоже, настолько дальний, что на родовом древе Шеффолков для него не нашлось места. Но хорош. Женщинам такие нравятся. Высокий блондин с открытым простоватым с виду лицом. На пожелтевшем дагерротипе, с которого и работал полицейский художник, новоявленный герцог Шеффолк улыбался.

…ушел и не вернулся.

Куда ушел?

Свадьба накануне. Прием и список гостей. Протоколы допросов, впрочем, вряд ли это можно было назвать допросами. Кто рискнет расстраивать людей столь важных…