Чтение онлайн

Думал.

Перебирал в пальцах бусины несуществующего ожерелья.

Жила.

Максимум. И треугольник, как наиболее вероятный сценарий развития. Одна вершина привязана к парку… вторая - склады… предотвратить взрывы вряд ли удастся. Жертвы неизбежны, но… бомбы должны взорваться одновременно. Три импульса со сходящимися в одну точку векторами. Высокая вероятность резонанса, но и без него волна будет такова, что жила встанет на дыбы. Прорвется?

При резонансе - очевидно… но высокая вероятность - не тот фактор, которого достаточно… должно быть что-то еще. То, что Брокк проглядел… в полусне, на ледяной доске окна, подсвеченной зимним солнцем, перед ним вновь и вновь вставали узоры старой схемы.

Точка.

Квадрат.

Треугольник… Точка… и треугольник… точка… снова точка в центре треугольника, как… преломление и усиление.

Синхронизация.

Все упирается в синхронизацию. Основной узел, который не могли оставить без внимания… проблема неразрешимая? Или лишь кажущаяся таковой?

Память услужливо подбрасывает вереницы цифр, что легко, как-то излишне даже легко, как бывает только в болезненной полудреме, вписываются в ажурную решетку формул.

Данных не хватает.

И все-таки… теоретически… если исходить из волновой природы… свет как волна и частица… постоянная Планка… нет, не то и не так. Не свет - пламя.

Пламя - разновидность света.

Только в бреду подобная аксиома выглядит логичной. Но Брокк разглядывает ее, берет на руку кристалл пламени, подносит к глазам. Идеальная форма.

…идеальная.

Кристалл… кристалл, конечно, только кристалл… накопитель. И передатчик.

Резонатор.

Брокк рассмеялся оттого, насколько гениальна и проста была идея. Нет нужды синхронизировать бомбы друг с другом. Достаточно каждую уравновесить с кристаллом… с очень крупным кристаллом…

…такой вырастить непросто.

…вырастили…

…полигон и драконы. Взрыв и смерть как следствие. Но все было наоборот. Сначала смерть, потом взрыв как способ скрыть смерть среди иных. Лист среди листьев. Где-то он слышал подобное. В его полусне листья ложились под ноги и рассыпались пеплом. Снизу же, гулким рокотом, огненным шквалом, гремела жила.

Поднималась.

Брокк видел чешую из застывающей магмы, слышал грохот сердца мира, и треск гранитных артерий. Не хватало малости, толчка…

…пробоя.

– Брокк?

Он очнулся за мгновенье до того, как понял, кто именно убил его дракона. И ускользнувшее знание заставило заскрежетать зубами.

Его жена, кутаясь в одеяло, стояла напротив окна, и за ее спиной таяли вереницы цифр, но Брокк их помнил.

– Бумага, - севшим голосом попросил он.
– И чернила.

Писал. Спешил, пока сон вовсе не оставит, уже понимая, что память останется, но все еще боясь потерять хотя бы крупицу из того, пришедшего.

Кэри не задавала вопросов.

Принесла чай и свежие тосты. Села рядом, подперла кулаком подбородок, смотри… ждет объяснений и смотрит. Но взгляд ее - не помеха, скорее уж подстегивает.

…если уйдет, то навсегда.

…она должна остаться, и для этого придется спасти город.

Вычертить наново треугольник…

– Я не мешаю?

Она собирает листы, раскладывает их на софе, чтобы чернила досохли.

– Нет. Прости, я скоро.

– Конечно…

…треугольник. Равносторонний.

Правильный.

Высота равностороннего треугольника является его же биссектрисой и медианой… простейшая геометрия. И точки опоры.

Три точки.

– Брокк, - легкое прикосновение к плечу.
– К тебе пришли.

– Кейрен? Если Кейрен, то проводи, пожалуйста… - он ловит ее руку и целует. А ладонь в чернилах, наверное, он опять их разлил… или записи размазались, а ей пришлось переписывать начисто.
– Если кто с вежливым визитом, то…

– Соврать, что ты не принимаешь.

– Именно, - он все-таки отвлекся, чтобы обнять жену, упереться лбом в ее живот.
– Кэри…

– Все плохо, да?

– Я бы хотел сказать, что хорошо, но… если я скажу тебе уйти, ты уйдешь.

…пусть и навсегда, но главное, живой останется.

– Почему ты такой умный, - Кэри взъерошила волосы на макушке, - но при этом такой бестолковый?

– Не знаю.

Кейрен из рода Мягкого олова выглядел больным. Он похудел и без того острые скулы заострились еще больше, щеки ввалились и кожа отливала мертвенной синевой.

– Плохо выглядите, Мастер, - заметил он, разминая руки.

– Могу сказать то же самое о вас.

Кейрен кивнул и поморщился, прижав пальцы к виску. Висок был полупрозрачным с резко очерченными жилами кровеносных сосудов, которые набрякли.

– Мигрень?

– Она. Быть может… пройдемся? Если у вас есть, что сказать.

– К сожалению, есть.

– И новости нерадостные?

Он тер висок, расцарапывая бледную кожу до крови, и смахивая багряные капли грязным рукавом, вновь морщился.

– Вынужден предупредить, Мастер, - Кейрен как-то вдруг поник.
– Я больше не веду это дело.

– Отстранили?

– Ввиду личной заинтересованности, - он оскалился.
– Которая мешает думать ясно. Я в жизни так ясно никогда не думал, но… дерьмово все. И мне быть здесь не положено. Вообще в городе быть не положено…

– Но вы не уйдете?

– Именно.

– Ввиду личной заинтересованности.

Кейрен хмыкнул и кивнул:

– Да. Так что, вы вовсе не обязаны…

– Сначала прогулка, разговор или обед?

– Разговор, - Кейрен отнял руку от виска и с явным удивлением уставился на вымазанные в крови пальцы.
– А уж с чем - выбирайте сами.

…за ночь сад занесло. И воробьи купались в снегу, истошно чирикая. Дремала на вершине рябины взъерошенная галка, точно пугало, охраняющее налитые ягоды от птичьей мелюзги.

Воздух был свежим.

Пьяным.

– Я слышал о том, что вчера случилось, - Кейрен остановился на развилке.

А пальто на нем не по сезону тонкое, с чрезмерно длинными рукавами и широкими плечам, а спина заужена. И хлястик оторвался повис на нитке полотняным хвостом.