Чтение онлайн

– Почтеннейший эфенди, - поклонился Ненко, обращаясь к гетману, турецкой женщине не положено...

– Ты вздумал учить меня?!
– вспылил Юрась, перебивая Ненко.
– Я оказываю честь твоей сестре, по нашим обычаям!..

Юрась еще раз окинул взглядом девушек и махнул рукой, позволяя уйти. Потом, отдав распоряжение, где разместить новый татарский отряд, отпустил всех, кроме личной охраны.

– А теперь - к яме!
– коротко кинул он.
– Если кто пришел с выкупом, пусть войдут в крепость.

6

Яма была рядом, посреди площади. Из-под широких, покрытых изморозью камышовых матов, поддерживаемых длинными сосновыми жердями, поднимались клубы пара. Пахолки быстро оттянули один мат в сторону и спустили вниз лестницу.

Юрась остановился у самого края ямы. В нос ему ударил такой тяжелый дух, что он отпрянул. Из глубины донесся глухой шорох, послышались стоны, хриплые простуженные голоса. В полутьме ему удалось рассмотреть внизу темные фигуры, обросшие, изможденные лица. Одни узники стояли, другие, обессиленные, измученные пытками, лежали на ворохе мокрой зловонной соломы и дрожали от холода. Зло и страшно блестели воспаленные глаза.

На время в яме установилась тишина. Потом вдруг вверх потянулись грязные, скрюченные руки.

– Ясновельможный пан гетман! Смилуйся! За что такие мучения?

– У меня нет никакого золота! Хоть убей - нету! Напрасно истязаешь...

– И у меня нету! Это злой наговор. Какой я богатей - одна слава осталась... Было когда-то, да все сплыло... Отпусти, пан гетман!

Юрась сердито топнул ногой.

– Молчать!
– Глаза его горели, как угли, а лицо еще больше побледнело - даже мороз не смог вызвать на нем румянец.

Пахолки привели от ворот трех женщин. Они опустились перед гетманом на колени.

– Смилуйся, батюшка!

– Не губи наших мужей!

– Будь доброй душой! Отпусти их с богом!

Юрась кивнул, чтобы они поднялись, а потом строго спросил:

– Выкуп принесли?

– Принесли, батюшка! Принесли! Все, что имели!

– Кладите сюда!
– Он снял с ближайшего пахолка шапку и протянул перед собой.

Младен незаметно толкнул Ненко локтем: гляди, мол!

И вправду гетман сейчас походил на нищего, который просит милостыню, но сам он не замечал этого, а личная охрана неподвижно застыла позади него и ничем не проявляла своих чувств.

Одна из женщин достала из-за пазухи узелок, развязала его и, держа на левой ладони, правой рукой начала медленно, словно считая, хотя у нее и в мыслях этого не было, бросать в шапку монеты, перстни, сережки. Закончив, скомкала платок в кулаке и сквозь слезы умоляюще посмотрела на Юрия.

– Фамилия!
– коротко процедил он.

– Бондаренко, батюшка... Василь Бондаренко.

Гетман нагнулся над ямой, крикнул:

– Бондаренко, вылазь!

Из ямы показалась всклокоченная рыжая голова мужчины средних лет. В волосах, бороде и усах - остюки злаков, солома. В покрасневших глазах страх и ненависть... Мужчина медленно перевалился через перекладину лестницы и упал в снег, не имея сил встать на ноги. Женщина с криком кинулась к нему.

– Забирай его, баба!
– махнул кистью руки Юрась и повернулся к следующей.
– Дальше!

Бондаренчиха подняла мужа и, кланяясь и всхлипывая, повела его к воротам.

Вторая женщина, старая, высокая и худая, неуклюже поклонилась гетману. Вынула из кармана вытертого дубленого кожуха, очевидно с мужниного плеча, бархатный кисет, высыпала на ладонь несколько золотых и серебряных монет. Посмотрела на них равнодушно, а потом протянула свою черную ладонь чуть ли не под нос гетману Юрась глянул на монеты, на женщину и поморщился.

– Мало!

Женщина не бросилась ему в ноги, не стала умолять и заламывать руки, не божилась, что это у нее все, что она смогла собрать у себя, у родных и знакомых, а продолжала неподвижно стоять перед ним, как давно высохшее дерево. Только тонкие бескровные губы судорожно кривились от горя и унижения, а из выцветших глаз скатились две скупые слезинки и, замерзнув на лету, упали в притоптанный снег. Так и стояла она, нескладная, высохшая, точно мумия, будто вовсе не слыхала короткого и острого, как нож, слова. А ее тонкая с узловатыми пальцами рука, вытянутая вперед, мелко дрожала, подобно ветке вербы под порывами ветра.

Младен закусил губу, чтобы не сорваться и не наговорить чего не следует. Якуб тяжело вздохнул. А Ненко подумал, что в недалеком прошлом сам он был очень похож на этого бессердечного человека, был таким же жестоким к чужим, незнакомым ему людям, бесчувственным к их слезам и горю. Ему стало стыдно за себя, и он мысленно благодарил судьбу за то, что все это осталось позади.

Наконец гетман почувствовал двойственность своего положения и подставил шапку под дрожащую руку.

– Бросай!.. Как фамилия, тетка?

– Павло Голенко.
– Женщина наклонила руку, и монеты, звякнув, упали в глубокую шапку.

– Голенко, вылезай!

Из ямы вылез худощавый парень Юрась удивленно вытаращил на него глаза, потому что думал увидеть старика.

– Кто ж это?
– повернулся к женщине.

– Сын.

– За молодого надо бы больше!

Женщина молчала.

– Ну, черт с тобой! Прочь отсюда!
– закричал гетман на парня.

Тот схватил мать за руку и, едва переставляя длинные, тонкие ноги, заковылял к воротам.

Вперед шагнула третья женщина. Это была красивая чернявая молодица лет тридцати пяти. Она смело смотрела на Юрася, будто перед нею стоял не гетман, а обыкновенный горожанин. Степенно и с достоинством поклонилась.

– С чем пришла?
– Юрась окинул взглядом ладную фигуру женщины, ее красивое лицо, на котором выделялись полные малиновые губы и выразительные черные глаза под тонкими бровями. На ней были хорошо пошитый кожушок и красные сапожки.

– Принесла выкуп за мужа, пан гетман.
– Она пошарила в кармане, достала золотой перстень с крупным самоцветом, заигравшим на солнце всеми цветами радуги, и драгоценное ожерелье - нанизанные на шелковую нитку янтарные бусины вперемежку с ослепительно белыми, голубоватого отлива жемчужинами.

Глаза Юрася заблестели от восхищения. Он сам протянул руку, схватил драгоценности, с минуту разглядывал их со всех сторон и потом осторожно опустил в шапку.

– Как фамилия?

– Семашко... Мирон Семашко.

– Что?
– Юрась посмотрел на Многогрешного, который кивнул утвердительно.
– Тот самый Семашко? Запорожский казак?

– Да, пан гетман, запорожец, - подтвердила женщина.

– Я не могу отпустить его.

– Почему?

– Он опасный преступник!

Женщина побледнела. В ее глазах промелькнул страх. У нее начали подкашиваться ноги. Юрась поддержал ее под руку, спросил: