Чтение онлайн

ЯМА

1

Приказав отряду из тридцати казаков дожидаться их в Краковецком лесу (Самусь, Абазин и Искра со своими небольшими отрядами отделились раньше и разъехались каждый в свою сторону), Семен Палий с Арсеном и его друзьями прибыл вечером в Немиров. Когда посильнее стемнело, они спустились в долину, осторожно перевели коней через замерзший пруд и, поднявшись на взгорье, где начинался город, прокрались окольными тропинками к крайней убогой хатке, что одиноко стояла у обрыва. В ее маленьких окошках мерцал едва заметный в плотной вечерней тьме огонек...

На их стук в окно из хаты донесся слабый женский голос:

– Кто там?

– Открой, мать! Не бойся. Мы люди свои - не басурманы. Зла не причиним, - сказал Палий.

В сенях загремел засов.

– Заходите, коль вы добрые люди, - послышался в темноте тот же голос.

Оставив Яцько с лошадьми, казаки вошли в хату. В челе печки горел жгут соломы, освещавший маленькую сгорбленную бабусю, худую, сморщенную, одетую в какие-то лохмотья. Она испуганно прижималась к шестку, пропуская четырех незнакомцев.

– Добрый вечер, мать, - поздоровались казаки, оглядывая хату.

– Вечер добрый.

– А в хате не жарко, - заметил Палий, указывая на пар, струящийся изо рта.

– Нечем протопить... А в лес идти сил нету уже... Соломки малость осталось в клуне - вот и подтапливаю, - тихо ответила старушка.

– Так что ж, одна живешь, мать?

– Одна...

– А где семья?

Бабуся помолчала. Всхлипнула:

– Семья... Семейка моя... Были у меня три сына и две дочки... Были невестки, зятья, внуки... Полна хата людей была... А теперь вот одна-одинешенька осталась... Как перст... Как богом проклятая... Нету никого!..

– Ясно.
– Палий тяжело вздохнул, осматривая закопченные, облупленные стены.

Старуха вытерла кончиком платка мокрые, воспаленные от слез глаза, спросила:

– Вы кто будете, люди добрые? Вижу не Юраськовы пособники...

– Нет, мать. Мы запорожцы... Издалека прибились... Думаю, пустишь нас переночевать?

– Ночуйте. Только ведь и души не согреете. Да и угостить вас нечем...

– Не беспокойся, мать, - весело ответил Палий и повернулся к друзьям.
– Ну-ка, хлопцы, айда за дровами! За соломой, за водой!.. Ховайте коней в поветь, чтоб ни одна собака не заметила их! Саквы* в хату!.. А я тут пока с бабусей побалакаю...

______________

* Сак, саквы (укр.) - переметные сумы.

Час спустя в печи потрескивал сухой валежник, в большом горшке булькал пшенный кулеш, заправленный салом. Кроме пшена и солонины, в казацких саквах нашлись коврига хлеба и несколько головок чеснока. Палий походным ножом разрезал хлеб на шесть равных кусков, на каждый из них положил по зубчику чеснока, в большую глиняную миску, что принесла бабуся из кладовки, налил кулеша, дразнящего ноздри проголодавшихся людей вкусным запахом жареного сала, и пригласил всех к столу.

– Мать! Друзья! Угощайтесь чем бог послал... Если б еще по чарке горилочки - так и вовсе был бы отменный ужин!

Ярко пылал хворост. В хате стало тепло, уютно. Даже закопченные стены казались не такими мрачными, неприветливыми.

– Мать, ты прожила в Немирове всю жизнь, - сказал Палий, облизав ложку и запихав ее за голенище, рядом с ножом.
– Так, верно, многих здесь знаешь?

– Не многих, а почитай, всех, сынок, - ответила старушка, вытирая сухой морщинистой рукой губы.
– Разве что позабыла ныне кого... Укоротил бог память к старости...

– Когда-то знавал я тут одного человека... Давненько, правда, это было. Поди, лет десять, а то и пятнадцать минуло, как видел его последний раз...

– Кто это?

– Мирон Семашко...

– Как не знать... Я всех Семашков знала... Еще когда девкою была, то с Мироновым батькой вместе на вечерницах гуляла.

– Вот и хорошо... Мирон живой?

– Вот этого не ведаю, голубчик... А жинка его, Федоська, живет на Шполовцах.

– Да, да, Феодосия, - обрадовался Палий.
– Так, может, проводишь нас к ней?

– Миленький, я по сугробам и до колодца едва ль доберусь, а ты хочешь, чтоб я вас провела аж до Семашков... Не близкий свет! Но тут по соседству живет Савва Грицай, Федоськин брат... До него я, может, как-нибудь и добреду. А он человек молодой. Быстренько доведет вас до Семашков...

– Что ж, и это неплохо, - поднялся Палий.
– Пошли, мать... Арсен, ты со мной!

Хата Грицая и вправду оказалась недалеко. После того как старушка обогрелась и поела кулеша, она быстренько семенила по снегу, опираясь на палочку.

В окнах света не было. На стук бабуси никто не отозвался. Тогда Палий трахнул по раме кулаком так, что стекла задрожали. И сразу же послышался густой мужской голос, будто хозяин, притаившись, стоял у окна:

– Кого там черт носит?

– Савва, открой! Это я!..
– прошамкала старушка.

– Ты, бабка Секлета?
– голос звучал недовольно.
– И чего шастаешь среди ночи?

Дверь приоткрылась, на пороге появилась высокая фигура в длинной белой рубахе.

– А это кто с тобой?
– испуганно отшатнулся хозяин, норовя захлопнуть дверь.

Но Арсен мигом просунул ногу в щель, навалился плечом, вошел в сени. Палий поспешил успокоить мужчину:

– Не бойся, хозяин! Я товарищ Мирона Семашко.

– Ты знаешь Мирона Семашко?
– недоверчиво прогудел голос из темноты.

– Еще бы! Однокашники по Киевской коллегии...

– Вот как! Тогда заходите...

Палий повернулся к старушке, спросил:

– Мать, сама добежишь до дому или проводить? Мы тут малость задержимся... Если встретишь кого - про нас ни гугу!

– Сама, касатик, сама доковыляю как-нибудь... И не сумлевайся - буду молчать, как рыба!

Когда за старухой скрипнула калитка, Палий и Звенигора прикрыли дверь в сени.

– В хате уже спят?

– А мы зайдем в боковушку, - ответил хозяин.
– Погодите минутку, я принесу огня...

Вскоре он пришел со свечкой и впустил гостей в небольшую холодную комнату рядом с кладовкой. Здесь пахло высушенными травами и мышами.

Поставив свечу на стол, смел тряпкой с широкой лавки пыль, предложил: