Чтение онлайн

Когда пропели вторые петухи, со двора вышли три фигуры и, убедившись, что на дороге ни души, нырнули в синюю морозную ночь.

3

Несколько дней ни младший Семашко, ни Феодосия, ни Савва Грицай не могли пробраться на Выкотку. Юрась Хмельницкий всюду поставил усиленную стражу. Что делалось за частоколом крепости, никто не знал. Однако жители Немирова догадывались, что там ведутся кровавые допросы и истязания.

Арсен Звенигора места себе не находил. Печальной тенью за ним бродил Яцько. Каждый вечер, когда прибегал Семашко или появлялся Савва, опять без определенных известий, казак в бессильной ярости сжимал кулаки. Арсен готов был немедля внезапно напасть на укрепление, потому что ожидание причиняло ему неимоверные душевные муки. Распаленное воображение рисовало одну картину страшнее другой. Особенно переживал он за Златку и Стеху. Где они? Как обращаются с ними люди Юрася и сам шальной гетман?

С ним был согласен и Роман. Но Палий не одобрял их горячности.

– Поспешишь - людей насмешишь, - говорил он.
– Ну разве можем мы с такими жалкими силами нападать на тысячный гарнизон? Это безумие! Пока мы не будем иметь надежной связи с твоими, Арсен, до тех пор...

– А когда свяжемся, будет поздно!

– Что же ты советуешь?

– Мы сами должны установить связь!

– Как?

– Я тайно проберусь на Выкотку.

– Легко сказать!

– А ждать еще тяжелее!.. Если сегодня не будет ничего нового, ночью я иду в замок.

Под вечер прибежали взволнованные Василь Семашко и Савва Грицай. Все кинулись к ним. Даже бабуся Секлета слезла с печи.

– Ну?

– Татары выволокли из замка четыре трупа и сбросили в прорубь на Нижнем пруду!

– Вы узнали, кто это был?

– Нет, - всхлипнул Василек.

Звенигора обнял парнишку за плечи:

– Не плачь! Слезами горю не поможешь... Ночью мы проберемся на Выкотку и что-нибудь выведаем. Вот и Яцько нам поможет.

Палий промолчал. А у пареньков радостно заблестели глаза.

– Правда?
– воскликнули они вместе.

– Да. Для этого нужно иметь веревочную лестницу с прочным крюком и длинную жердь, чтобы зацепить этот крюк за верх частокола.

– Лестница с крюком у меня найдется, - сказал Савва.

– А я достану жердь, - заговорщически прошептал Семашко, будто и здесь его мог кто-то подслушать.

– Вот и прекрасно. Приходите, как стемнеет.

Поздно вечером несколько фигур прокрались темными закоулками и задворками до Выкотки. Чтобы не подвергать всех опасности, Арсен настоял, что в замок пойдет он один, а до стены его проводят только Роман, Яцько и Семашко. Другие останутся в засаде на берегу пруда, в зарослях ивняка и ольшаника.

Семашко - так, как взрослого, теперь звали запорожцы парнишку уверенно шел впереди. За два дня до этого он разведал все подступы к крепости и уверился, что удобнее всего будет подойти со стороны Верхнего пруда.

Они спустились с крутого берега вниз, на лед, припорошенный снегом, миновали узкий перешеек, которым Выкотка соединяется со Шполовцами и центром города и где, как Василек знал наверняка, днем и ночью дежурили сеймены, и направились к зубчатой стене крепости.

Ночь была безлунная. Резкий ветер глухо шумел в разлапистых ветвях яворов, обдавал снежной крупой. Ни огонька, ни единой души. Казалось, весь Немиров вымер или заснул.

Они взобрались по крутому склону вверх и остановились под темной деревянной стеной.

– Тут!
– уверенно произнес Семашко.

Арсен развернул лестницу, длинным шестом поднял один ее конец и зацепил за верх частокола. Наступив ногой на нижнюю перекладину и убедившись, что крюк держится крепко, он обнял Яцько, Романа и Семашко, прошептал:

– Ожидайте меня здесь до вторых петухов. Если не вернусь, уходите... Прощайте!

Палисад* был невысоким - всего сажени две с половиной, Арсен быстро взобрался на него. Перелез через острия кольев на внутреннюю земляную насыпь, поднял лестницу. Потом, глянув на Романа и Семашко, которые едва виднелись внизу под стеной, осторожно спустился во двор крепости.

______________

* Палисад - оборонительное сооружение в виде частокола из толстых бревен, заостренных сверху.

Где-то залаяла собака, перекликнулись часовые - и снова наступила тишина, нарушаемая только посвистом ветра.

Арсен стряхнул с одежды снег и начал пробираться за хлевами к площади, где в окнах хатенок мигали желтоватые огоньки.

Метель усиливалась и споро заметала следы, надежно скрывала от вражьего глаза. На площади безлюдно. Только вдали, у крепостных ворот, какое-то движение, шум - это в Выкотку въезжал небольшой татарский отряд, очевидно возвращавшийся с добычей из окрестных сел. До ворот было далеко, и, конечно, никто на таком расстоянии не мог заметить человека, крадущегося вдоль домов, осторожно заглядывающего в освещенные окна.

Арсену долго не везло. Но вот, обогнув угол одной хаты, приблизился к замерзшему окну боковой стены и увидел неясные тени. Тогда он припал к стеклу ртом, горячими губами отогревая его. Вскоре на белом стекле зачернел небольшой кружок. Арсен посмотрел в него - и чуть не вскрикнул от радости: за столом, как раз напротив окна, сидел, подперев лысую голову руками, дедусь Оноприй. Только бы не было посторонних в хате! Сразу вывел бы своих к стене, где ждут Роман и молодой Семашко, пробрались бы к хате бабушки Секлеты - и айда в степи! Метель мигом занесет следы, и никто не догадается, куда делись беглецы... Ищи ветра в поле!

Он даже переступил с ноги на ногу от нетерпения. Потом еще раз заглянул в оконце. Да, это дедушка Оноприй. Сидит, как и раньше, подпирая голову... А там в глубине, в полутьме - мать... И кажется, больше никого...

Легкий стук ногтем по стеклу заставил дедушку вздрогнуть, поднять голову. Он долго прислушивался, что-то сказал. К нему подошла мать. Арсен постучал снова, на этот раз громче.

Дедусь встал из-за стола и приблизился к окну.

– Кто там?
– донеслось чуть слышно.

– Это я, Арсен, - прошептал казак и с досадой махнул рукой: тут хоть кричи - не услышат.

Видел, как переговариваются встревоженные дедуся и мать, как она метнулась к выходу.

Арсен выглянул из-за угла. На площади пусто. Ордынцев уже не было. Только у ворот весело смеялись часовые... Он легко перемахнул через плетень и взбежал на высокое крыльцо. Дверь скрипнула, несмело приоткрылась и... распахнулась.

– Арсен, ты?

– Я, мама! Я!

– Боже мой!

Она впустила его в сени.

– В хате чужих нет?

– Нету.
– И, загремев засовом, мать припала в темноте к холодному кожуху сына. Прошептала: - Арсенчик, сын мой!

Вошли в хату. Дед Оноприй торопился к внуку, всхлипывая.

– Соколик! Откуда ты?

Арсен обнял дедушку. Больше никто не спешил к нему навстречу.

– А где же Златка? Стеха?.. Где Младен, Ненко, Якуб?

В ответ - молчание. Лишь потрескивает лучина, и от ее желтоватого пламени по стенам колышутся причудливые, загадочные тени. Почему не отвечают мать и дедусь? Арсену стало страшно.