Чтение онлайн

Мой метод сработал. Как только обработка сигналов пошла в более низком темпе, Мария перестала дышать, будто загнанный заяц. Вот и славно.

— Возвращаясь к нашему разговору. Я тебе сейчас одну штуку покажу, — потянулся к паспорту-жетону, как Василькова внезапно потеряла сознание.

Вот дурында-то! И о чем она подумала, спрашивается? А вы еще удивляетесь, почему я недолюбливаю юных дев и отношусь к ним с изрядной долей цинизма.

Пришлось терпеливо обмахивать баронессу какой-то картонкой, дожидаясь её возвращения в осознанный мир.

— Дубль два, — произнес я, когда девушка открыла глаза и вопросительно на меня посмотрела. — Вот, гляди! — сунул я ей под нос паспорт-жетон. — Что здесь написано?

— Граф Валерьян Николаевич Птолемеев, — прочитала Василькова.

— Тебе имя-отчество мои ничего не говорят? — дал я ей прямую подсказку.

— Валерьян… Валерьян Николаевич. Прямо тезка того парня, что мне в женихи навязывают.

— Бинго! Даю вторую подсказку. Мать Валерьяна Изюмова — урожденная Птолемеева. И именно в усадьбе Птолемеевых ты сейчас находишься.

На сей раз девица истошно завизжала и попыталась отползти от меня, вернее, отпрыгать, сидя на заднице, пока не уперлась спиной в стенку сарая.

— У тебя в роду часом сирен не было? — спросил я, поморщившись. — У меня едва кровь из барабанных перепонок от твоего вопля не потекла. А теперь голову включай. Да, ты уже поняла, что именно меня пророчили тебе в мужья. Вот только казус: я больше не княжич Изюмов, а граф Птолемеев. А значит, свадьбе не бывать. Мне эта женитьба тоже никуда не уперлась, как и тебе, поэтому выдохни и успокойся наконец-то.

На сей раз размышления Маши выглядели более упорядоченными. В обморок она больше не падала, мои бедные уши звуковым атакам не подвергала.

— У тебя есть дальфон? — задал я вопрос, от которого многое зависело.

— Есть. То есть был. Я его дома оставила, — сообщила Василькова.

— Отлично, — кивнул я. — Значит, по нему твое местоположение не вычислят. Осталось тебе каким-то образом продержаться три недели, после чего получить свой паспорт-жетон и послать опекуна в известном направлении.

— Не получится, — замотала она головой. — Обмоткин страшный человек. Он ни перед чем не остановится. Скорее опоит меня или вообще убьет, чем допустит к родительскому наследству.

— Слишком глубоко он туда свои грязные лапы запустил? — понимающе спросил я.

В ответ девчонка кивнула и тяжело вздохнула.

— А какое у тебя направление магии, если не секрет? — осведомился я.

— Природа, — уныло ответила Василькова. — У меня весь подоконник дома цветами уставлен. Графа это безумно раздражает, но они мне от мамы остались, поэтому он не решается их выбросить. Уровень, правда, невысокий, впрочем, последний раз тестировали меня уже довольно давно. Хотя… кого я пытаюсь обмануть? Вряд ли я смогла сильно подрасти с тех пор: Обмоткин такой скряга, что категорически отказался нанимать мне учителя.

— В любом случае это отличная новость, потому что тогда у тебя есть еще один вариант, как обезопасить себя от притязаний бывшего опекуна, — с легкой улыбкой сообщил я, с удовлетворением отметив, как от этих слов загорелись глаза девушки.

— И что же это за вариант? — спросила Маша.

— Поступление в государственную магическую академию. Раз у тебя есть магический дар, пусть даже не развитый, тебя там однозначно примут, еще и стипендию положат. Если хочешь большего спокойствия, выбирай филиал подальше отсюда. Вполне реально даже пойти ва-банк и ломиться в столичный петербургский. Но тут уже сама трезво свои силы и возможности оценивай. Твой опекун не сможет тебя оттуда выцарапать, даже если на голову встанет. Из академии выдачи нет.

— Но это же означает, что по окончании учебы мне придется поступать на государственную службу! — возмущенно округлила глаза Василькова.

— И что тебя в этом обстоятельстве пугает или напрягает? — осведомился я. — Помнится, кто-то несколько минут назад вообще был готов в служанки идти абы к кому. А так станешь самостоятельным дипломированным специалистом с гарантированной занятостью по окончании вуза.

— Но государство же платит мало, это всем известно, — раскапризничалась девчонка.

— А ты что, собираешься свое наследство Обмоткину подарить и остаться сирой и голодной, чтоб от зарплаты до зарплаты куковать? Как поступишь в академию, сразу же нанимай юриста. Думаю, в пределах месяца-двух он вернет тебе твое добро. Затем найдешь управляющего толкового, чтобы он твои богатства преумножал, пока ты гранит науки грызешь. Ничего сложного!

— Легко тебе об этом говорить, — фыркнула Маша.

Я с тоской понял, что разговор начинает меня раздражать, а утешать депрессивных девиц — поищите другого дурака, желательно с мозгами настоящего восемнадцатилетнего юноши, у которого гормоны вперед головы думают, поэтому предложил Васильковой:

— У тебя еще три недели впереди до совершеннолетия, времени поразмышлять и выбрать нужную стратегию вполне достаточно. Вот и займись этим. А теперь прошу извинить, у меня дела.

— Но… как же я? — растерялась моя несостоявшаяся невеста.

— Когда ты вторглась в усадьбу моего деда, у тебя же был какой-то план? Вот и следуй ему, — ответил я и бессовестно свалил из сарая.

А что такого? Я вообще всегда и во всем выступаю за самостоятельность молодежи, это, можно сказать, мой золотой принцип. Хочешь жить отдельно от родителей и кушать вкусненькое? Учись купленную на стипендию картошку на общей кухне в общаге жарить! Принцип, который еще никогда и никого не подводил.

Оставив Марию наедине со своими мыслями, ну и заодно попросив Филина присмотреть пока за ней, я отправился в дом, не забыв запереть его изнутри, поскольку мне требовалось спокойно поговорить с дедом, не отвлекаясь на посторонних. По моим прикидкам, Семеныч уже проспал в районе двух с половиной — трех часов, чего было вполне достаточно для обретения бодрости и смягчения нрава. А большего мне от него покамест и не требовалось.

Как вскоре выяснилось, дед успел проснуться раньше, еще до того, как я пришел его будить. Он сидел на кровати и смотрел на меня с таким видом, будто всё про меня знает и заведомо подозревает в чем-то непристойном.

— Прежде чем ты сообщишь мне, что я Птолемеев меньше, чем Изюмов, ответь мне ровно на один вопрос. Николай Алексеевич в курсе, что взял себе жену из рода менталистов? Да-нет? — потребовал я ответа.

— А ты что, родного папашу за дурака держишь? — недобро крякнул Игорь Семенович. — Конечно, осведомлен. Потому и окрутил голову Оксане: ах, у тебя порицаемая стихия, у меня порицаемая стихия, мы два изгоя и парные сапоги на одну колодку пошитые. Тьфу, паршивец окаянный!

Хм, ситуация развивалась по худшему варианту. Тогда, пожалуй, еще один дополнительный вопрос.