Чтение онлайн

— Позвольте узнать, Сергй Михайлычъ, куда вы намреваетесь хать въ настоящую минуту?

— А вамъ это очень любопытно? иронически вскрикнулъ въ отвтъ Ашанинъ.

— Я не изъ любопытства, а по долгу-съ, позвольте вамъ замтить! отрзалъ ему на это въ свою очередь Акулинъ.

— Я въ себ домой, сказалъ насколько могъ хладнокровне Гундуровъ, — а гд, это вы знаете, такъ какъ дозжали туда сегодня утромъ вслдъ за нами. Трогай, любезный! молвилъ онъ извощику.

Онъ молчалъ во все время пути. Молчалъ и его пріятель, какъ ни ныли въ немъ безпокойство и любопытство; онъ понималъ что вышло что-то очень серіозное, о чемъ не объясняться же тутъ, за спиной извощика.

Они пріхали, вошли въ гостиную. Гундуровъ какъ бы безсильно опустился въ большое кресло у окна, и оставался такъ съ минуту недвижимъ, но поднялъ затмъ вдругъ голову, и сказавъ: «а теперь слушай!» передалъ все Ашанину.

Тотъ слушалъ, поперемнно то блдня, то красня, сверкая своими большими черными глазами и прерывая разказъ восклицаніями глубокаго негодованія, вырывавшимися у него противъ воли изъ горла:

— Вдь это чортъ знаетъ что такое, вдь этому поврить нельзя! Нашъ старецъ совсмъ съ ума спятилъ!

Гундуровъ закончилъ разговоромъ своимъ съ Чесминымъ.

— Ну вотъ, это такъ! вскликнулъ тутъ же красавецъ, — это изъ Петербурга идетъ, несомннно! А паша нашъ только… Послушай, Сережа, перебилъ онъ себя, — вдь это отпарировать можно, передлать! Надъ нимъ барыни его всевластны; я сейчасъ поскачу къ нимъ въ Покровское, подыму ихъ, возмущу, разкажу какой ты актеръ превосходный, а тебя ссылать хотятъ… Какъ подымутся он на него ополченіемъ…

— Нтъ, голубчикъ, остановилъ его Сергй, — къ барынямъ его хать я тебя не уполномочиваю, а коли ты не усталъ, позжай не теряя времени въ Сашино извстить обо всемъ и привезти сюда тетушку. Самому мн туда хать, какъ видишь, не позволяютъ… а черезъ три дня мн надо выхать… въ Оренбургъ…

— Да, да, ты правъ, Софью Ивановну прежде всего надо! Я сейчасъ въ путь!.. Сережа, а княжна!.. вырвалось у Ашанина.

Гундуровъ безъ словъ закрылъ себ лицо руками…

— Ахъ ты мой бдный, бдный! воскликнулъ Ашанинъ съ полными, слезъ глазами. — Да это не можетъ быть, я не врю, все это устроится! прервалъ онъ себя еще разъ. — Вдь вотъ, какъ нарочно, князя Ларіона нтъ! Онъ бы ужь конечно нашелъ средство помшать этому. Отсутствіемъ его видимо и воспользовались… Но теперь нкогда объ этомъ говорить… И онъ выбжалъ въ переднюю.

Черезъ часъ времени онъ скакалъ въ коляск Гундурова по Московско-Курскому шоссе, давая по рублю на водку ямщикамъ, которые и мчали его «по-курьерски» въ волнахъ удушающей пыли палящаго лтняго дня.

Онъ въ осьмомъ часу вечера былъ уже въ Сашин.

— Вы одни! Что случилось? было первымъ словомъ Софьи. Ивановны, вышедшей на крыльцо при первомъ донесшемся до нея звук его колокольчика.

— Пойдемте къ вамъ, я вамъ все разкажу, отвтилъ онъ.

Она увела его къ себ въ комнату, заперла дверь и спокойно промолвила, сдерживая нервную дрожь которая всю пронимала ее:

— Говорите! Что съ Сережей?

— Нчто противъ чего надо скоре дйствовать

Она выслушала его разказъ все такъ же спокойно, вперивъ въ него неподвижно глаза, и ни единымъ мускуломъ лица своего не изобличая того что происходило въ душ ея. Особенность характера Софьи Ивановны сказывалась здсь еще разъ: она волновалась пока неслышная еще гроза только чуялась ею въ воздух,- но «громъ ударилъ», и она снова обртала всю свою твердость, всю силу духа для борьбы съ «несчастіемъ»…

— Какъ онъ это принялъ? спросила она когда Ашанинъ кончилъ.

— Онъ бодръ… пока… Раненые, говорятъ, въ первую минуту никогда не чувствуютъ всей боли своей раны, примолвилъ печально пріятель Гундурова.

— Не даромъ говорило мн предчувствіе, проговорила тихо Софья Ивановна, — какъ только пріхалъ этотъ исправникъ… Вы казались мн тогда правы объясняя это просто и въ добромъ смысл, и я все время старалась себя успокоить… Но я тогда же говорила, я знала — у насъ все возможно… Ссылка Сережи — это басня Волка и Ягненка. Привязались теперь къ тому что онъ въ Петербург, посл отказа ему въ паспорт, могъ сказать неосторожнаго… рзкаго, пожалуй; онъ горячъ, не спорю, но принимать противъ него такія мры.

Она встала вдругъ съ кресла.

— Но все это пустыя слова! Надо хать!

— Я предложилъ Сереж…. началъ и не кончилъ Ашанинъ.

— Что предлагали?

Онъ передалъ о намреніи своемъ хать въ подмосковную графа, «ополчить» на него его «барынь» и добиться чрезъ, нихъ отмны его распоряженія относительно Гуцдурова.

Софья Ивановна вся покраснла даже.

— Сережа не согласился, надюсь?

— Нтъ!

— И вамъ, конечно, сказала она, — могла придти эта мысль, лишь сгоряча, въ первую минуту, въ добромъ желаніи помочь. Сереж… Но не этими путями, Владиміръ Петровичъ, но этими! Сергй виноватъ, или не виноватъ. Въ первомъ случа, пусть несетъ онъ наказаніе, во второмъ, съ нимъ поступать такъ нельзя! Ему не протекція, а оправданіе нужно!.. Я его воспитала, знаю съ пеленъ, — онъ не рабъ, но и не революціонеръ; онъ врноподданный своего государя и сынъ родины своей!.. Не въ его подмосковную, а въ Петербургъ надо хать… И я поду; меня тамъ еще помнятъ, я найду доступъ… еслибы нужно было я кинусь къ ногамъ самого государя!..

Ашанинъ схватилъ ея руку и крпко поцловалъ ее.

— Вы всегда и тысячу разъ правы, милая генеральша! Само собою что этотъ путь безо всякаго сравненія достойне и васъ, и Сережи… Но это потребуетъ времени; вы, надюсь, выхлопочете что его вернутъ оттуда, а хать ему туда все-таки надо. У меня же, дйствительно, въ первую минуту одна только мысль была: добиться чтобы нашъ старецъ тутъ же отмнилъ свое ршеніе, чтобы Сережа не узжалъ, вовсе… Потому что ссылка его произведетъ потрясающее дйствіе на княжну, на Елену Михайловну… А я, признаюсь вамъ, столько же о ней, сколько о немъ думалъ въ ту минуту!

Софья Ивановна, въ свою очередь, схватила руку молодаго человка.

— А я теперь боле еще о ней думаю чмъ о немъ!.. Еслибы не она, я бы такъ же негодовала на поступокъ съ Сергемъ, но помирилась бы легко съ самимъ фактомъ отъзда его на службу въ Оренбургъ. Разъ каедра для него вещь невозможная въ настоящее время, пусть онъ ужь лучше постарается принести посильную помощь тамъ, на окраин Россіи, гд образованные люди нужными гд онъ самъ, можетъ многому научиться среди живой и новой дйствительности… Но она, милая моя, дорогая, для нея этотъ отъздъ его — гибель! Она изноетъ, исчахнетъ по немъ, мучась еще при томъ мыслью что онъ страдаетъ изъ-за нея, потому что ей… точно такъ же какъ мн, невольно должна придти въ голову мысль что ссылка Сережи — дло людей имющихъ интересъ удалить его отъ нея многими тысячами верстъ…

— И она будетъ права такъ же какъ и вы! вскликнулъ Ашанинъ:- Чесминъ, котораго вы знаете, прямо говорилъ Сереж что все это затяно не въ кабинет графа, а въ Петербург!

Софья Ивановна помолчала.

— Гадко объ этомъ думать, сказала она затмъ съ брезгливымъ движеніемъ губъ, — да и не для чего пока!.. Теперь надо прежде всего написать Елен Михайловн, предварить ее и успокоить, а затмъ спшить въ Москву… и дале. Пошлите мн мою горничную Машу, Владиміръ Петровичъ!..

Ашанинъ вышелъ исполнить порученіе. Въ гостиной онъ наткнулся на «фанатика», который со скрещенными на груди руками и страшно взъерошивъ ворохъ волосъ своихъ на голов прохаживался по комнат съ совершенно растерзанною физіономіей. Увидавъ пріятеля, онъ остановился на ходу, обернулся и пропустилъ какъ изъ подземелья: