Чтение онлайн

Со двора доносился грохотъ выхавшихъ экипажей.

Вс прошли туда черезъ садъ.

— Какъ вамъ удобне наблюдать чтобы мы отъ васъ какъ нибудь не «удрали», Елпидифоръ Павлычъ? громко и со смхомъ спросилъ исправника Ашанинъ, выходя на дворъ, — намъ ли хать впередъ, или вамъ?

Въ толп дворовыхъ собравшихся у крыльца смотрть на неожиданный отъздъ молодаго барина послышалось вызванное этими словами сочувственное и дружное хихиканье.

— Ахъ, сдлайте милость, какъ вамъ угодно! отвтилъ съ досадой, исправникъ (онъ чувствовалъ себя сильно не въ авантаж), направляясь къ поданному первымъ своему тарантасу. — Вашему превосходительству честь имю кланяться! сухо промолвилъ онъ, снимая на ходу фуражку предъ госпожой Переверзиной, и заковылялъ дале.

— Ну, Богъ съ тобою, Сережа! говорила она тмъ временемъ, остановившись съ племянникомъ въ темномъ углу у забора, — знаю что вздоръ, а сердце не на мст, такое ужь глупое оно у меня…

Она подняла руку и трижды оснила его крестнымъ знаменіемъ.

Тройка исправника уже вызжала за ворота. Молодые люди поспшили къ своей коляск.

— Ваня, будь умникъ, крикнулъ изъ нея Ашанинъ Вальковскому, безмолвно и угрюмо глядвшему на нихъ съ крыльца, — и отучись подбирать съ тарелки горошекъ ножомъ, вилкой гораздо удобне…

Среди дворовыхъ пискнулъ чей-то новый сочувственный смхъ… «Фанатикъ» плюнулъ, и ушелъ въ домъ подъ топотъ тронувшихъ лошадей.

Увшанная картинами угольная красная комната, предшествовавшая кабинету графа и выходившая четырьмя окнами на Тверскую площадь, въ бойкую пору года полная обыкновенно народа, была теперь, по случаю лтняго времени и еще ранняго часа дня, почти пуста. Пріемъ просителей — для чего графъ пріхалъ наканун вечеромъ въ городъ изъ своей подмосковной — былъ назначенъ въ двнадцать часовъ. Въ красной комнат поэтому въ ту минуту когда вошелъ въ нее Гундуровъ, за которымъ въ нкоторомъ разстояніи слдовалъ исправникъ Акулинъ, находились только дежурный чиновникъ канцеляріи, длинный и худой молодой человкъ, глядвшій въ окно съ видомъ смертельной скуки, и такой же дежурный военный чиновникъ особыхъ порученій, лысый майоръ Чесминъ [12] , растянувшійся съ ногами на покрытомъ чехломъ, по-лтнему, какъ и вся мебель, диван.

Услыхавъ шумъ шаговъ майоръ полуоткрылъ сонные глаза, и спустилъ ноги съ дивана.

— А! Вы зачмъ къ намъ? лниво вымолвилъ онъ, узнавая нашего героя, съ которымъ встрчался въ одномъ знакомомъ имъ обоимъ дом въ Москв.

— Вызвали! отвтилъ Гундуровъ съ невольнымъ пожатіемъ плечъ. (Онъ халъ всю ночь, только что усплъ обмыться и переодться, и лицо его носило видимые слды безсонницы и утомленія.)

— Вотъ какъ! звнулъ Чесминъ, указывая ему мсто подл себя на диван;- а на что вы ему нужны? (майоръ никогда иначе какъ этикъ мстоименіемъ не обозначалъ своего начальника, съ которымъ состоялъ въ самыхъ оригинальныхъ, брюзгливо-нжныхъ отношеніяхъ.)

— Это я у васъ хочу спросить, молвилъ хмурясь молодой человкъ:- живу я преспокойно у себя въ деревн, прізжаетъ вдругъ ко мн вчера вечеромъ исправникъ…

— Вотъ эта туша, перебилъ его майоръ, кивая на Акулина, подошедшаго въ эту минуту къ длинному чиновнику, стоявшему у окна и затявшему съ нимъ шепотомъ какой-то разговоръ.

— Онъ самый.

— Слышалъ! Дочь, говорятъ, красавица и голосъ чудный… Въ любимчики за то попалъ (майоръ мигнулъ теперь по направленію кабинета графа); переводитъ онъ его сюда частнымъ приставомъ въ Городскую часть… все равно что тысячу душъ подарилъ, примолвилъ онъ своимъ хрипящимъ и насмшливымъ голосомъ. — И про васъ слышалъ. Вы тамъ съ нашимъ Чижевскимъ у Шастуновыхъ на сцен отличались!.. И княжна играла, да?… Божественная особа! прохриплъ опить Чесминъ, вздыхая, и сентиментально закатывая глаза подъ свой нескончаемый лобъ.

Гундуровъ отвернулся чтобы не дать прочесть ему на своемъ лиц волненіе вызванное въ немъ упоминаніемъ о княжн.

— Не долго сегодня едоръ Петровичъ… проговорилъ въ эту минуту длинный чиновникъ, оборачиваясь отъ окна къ щелкнувшей замкомъ двери кабинета.

Дверь распахнулась, и изъ нея вышелъ довольно высокаго роста мущина съ крестомъ на ше и чрезвычайно привтливымъ и открытымъ лицомъ, управляющій графскою канцеляріей. Онъ передалъ вынесенную имъ кипу только что доложенныхъ бумагъ поспшившему къ нему за ними чиновнику, и быстрыми шагами подошелъ къ окну, у котораго въ почтительной поз, переминаясь на толстыхъ ногахъ, стоялъ Елпидифоръ Павловичъ Акулинъ.

— Господинъ исправникъ*** узда? съ учтивою улыбкой проговорилъ онъ.

— Точно такъ, ваше — ство!

— Графъ васъ просятъ!

Исправникъ, прижавъ шпагу въ колнк, и вздрагивая всмъ своимъ грузнымъ тломъ, понесся на кончикахъ ногъ по направленію кабинета.

— Что онъ сегодня надолго пріхалъ, едоръ Петровичъ? спросилъ съ мста Чесминъ.

— Въ два часа, покончивъ съ просителями, узжаетъ обратно въ Покровское, отвтилъ, подходя къ нему, правитель канцеляріи, повелъ, слегка поклонившись, на сидвшаго рядомъ Гундурова бглымъ и какъ бы сочувственнымъ взглядомъ, подалъ майору руку, и вышелъ обычнымъ ему, торопливымъ шагомъ.

— Такъ зачмъ же онъ васъ, думаете, вызвалъ? захриплъ опять Чесминъ, оставшись вдвоемъ съ Гундуровымъ.

— Говорю вамъ, не знаю…

— И я не знаю, а догадываюсь.

— Скажите пожалуста, если такъ!

— Онъ вдь былъ у Шастуновыхъ, когда вы тамъ съ Чижевскимъ лицедйствовали?

— Былъ.

— Видлъ васъ на сцен?

— Да.

— Ну вотъ! У него тоже театръ въ его Покровскомъ. Прослышали его барыни про новый талант — мало у нихъ своихъ-то всякихъ ломакъ! промычалъ Чесминъ, — и загорлось видно, подавай молъ намъ его, да и только!.. А онъ у насъ все что хотятъ он, то и…

Онъ не усплъ договорятъ, какъ изъ кабинета бочкомъ выползъ пространный Акулинъ съ сіяющимъ отъ удовольствія лицомъ, скользнулъ черезъ всю комнату съ гвардейскою ловкостью, и какъ бы робя и смущаясь, между тмъ какъ на губахъ его играла самая плутоватая улыбка, подошелъ къ Чесмнну.

— Извините меня, началъ онъ, — если такъ… не имя чести быть вамъ знакомымъ… но его сіятельство приказали мн звать… а кого именно — я не понялъ…

— Господина Гундурова? указалъ майоръ на молодаго человка, — такъ вы вдь его знаете!

— Нтъ-съ, Сергй Михайловичъ не подходитъ къ тому слову, промямлилъ Елвидифоръ.

— Къ какому слову? Какъ онъ вамъ сказалъ?

— А они сказали: «Пошли ко мн плешандаса!» объяснилъ исправишь, стыдливо опуская глаза и закусывая въ то же время губу чтобы не расхохотаться.

— Вдь вотъ — на поди! буркнулъ майоръ, сердито подымаясь съ мста, — самъ до пятокъ лысъ, а туда же насчетъ другихъ прохаживается!..

И онъ лниво разваливаясь на ходу, какъ длалъ это самъ графъ, съ которымъ Чесминъ имлъ и этотъ пунктъ сходства, отправился къ нему въ кабинетъ.

— Здравствуй, плешандасъ! тмъ же словомъ привтствовалъ его изъ самой глубины длинной и довольно темной комнаты голосъ начальства.

Графъ сидлъ у своего письменнаго стола, въ большихъ серебряныхъ очкахъ на носу, и перебиралъ бумаги.

— А вамъ очень нужно, затворяя за собою дверь и длая нсколько шаговъ впередъ, отгрызся Чесминъ, — очень нужно обращать меня въ смшки предъ каждымъ встрчнымъ?

— Не сердись, майоръ! заплъ со смхомъ графъ, не оборачиваясь къ нему, и продолжая искать въ своихъ бумагахъ.