Чтение онлайн

Незнание — вот что самое опасное, способное погубить одним неосторожным словом или действием.

— Миледи, позвольте я помогу вам раздеться, — тихий голос Лотти вывел меня из задумчивости.

Она стояла рядом, держа наготове домашнее платье — более простое, но все еще невероятно громоздкое по моим меркам.

— Да, пожалуй, — я повернулась к ней спиной, позволяя расшнуровать корсет.

Когда жесткий каркас, сдавливающий ребра, наконец ослаб, я сделала первый за этот день глубокий вдох. Господи, какое блаженство.

Как местные женщины вообще выживают в этих тисках? Это же добровольная пытка, не позволяющая ни вздохнуть, ни убежать.

Я сбросила тяжелое «парадное» платье, оставшись в нижней сорочке. Служанка проворно подала мне халат из плотного изумрудного шелка.

— Лотти, скажи мне… Эта комната… Она всегда была такой? — я подошла к туалетному столику и присела на пуф.

Девушка вздрогнула, расставляя на туалетном столике баночки с кремами и гребни. Ее руки мелко дрожали.

— Такой… Темной, миледи?

— Такой мертвой, — поправила я, глядя на ее отражение в зеркале. — Здесь жили предыдущие леди Териньяк?

Лотти побледнела, сделавшись похожей на полотно. Она испуганно покосилась на закрытую дверь, словно боялась, что Ильза может услышать нас даже сквозь толстое дерево.

— Да, миледи, — прошептала она, опуская глаза. — Это покои хозяйки замка.

— И никто ничего не менял после их смерти? — я обвела взглядом комнату. — Даже мебель не переставили?

— Баронесса Агнетта запретила, — Лотти вжала голову в плечи. — Она сказала, что это лишние траты. И что память о них должна служить уроком.

Уроком. Отлично.

Значит, меня поселили здесь специально и устроили моральный прессинг. «Смотри, они умерли, и ты умрешь». Психологическое давление высшего класса. Агнетта знала толк в пытках разума.

— Я хочу открыть шторы, — решительно заявила я, поднимаясь и направляясь к высокому окну. — Здесь темно, как в могиле.

— Осторожнее, миледи! — пискнула Лотти. — Механизм заедает, Шторы очень тяжелые!

— Ничего, справлюсь, — отмахнулась я.

Мне жизненно требовался солнечный свет. Искусственный полумрак давил на психику, вызывая иррациональную тревогу. Я должна видеть небо и море, видеть хоть что-то живое за этими каменными стенами.

Я ухватилась за толстый витой шнур, предназначенный для раздвигания тяжелых бархатных портьер. Он был пыльным и жестким на ощупь.

Потянула. Ничего. Ткань даже не шелохнулась.

— Черт бы побрал эту рухлядь, — пробормотала я, упираясь ногой в стену для упора. — Ну же!

Я дернула сильнее, вкладывая в рывок все свое раздражение, всю злость на этот мир, на Ридгара и Агнетту, на проклятый корсет и собственную беспомощность.

Сверху раздался противный скрежет металла о камень.

— Миледи, нет! — отчаянный крик Лотти разрезал тишину.

Инстинкт, отточенный годами жизни в мегаполисе, сработал быстрее мысли. Животный ужас хлестнул по нервам, заставляя тело действовать на опережение.

Я не стала смотреть наверх, а просто отпрыгнула.

Резко, боком, падая на ковер и больно ударяясь бедром. В ту же секунду раздался оглушительный грохот.

БАМ!

Пол дрогнул. Облако вековой пыли взметнулось вверх, забивая нос и горло.

Я закашлялась, размахивая руками перед лицом, и с ужасом уставилась на место катастрофы. Массивный кованый карниз — тяжелая железная труба с наконечником, напоминающим острие копья — рухнула вниз вместе с тонной бархатной ткани.

Наконечник вонзился в паркет ровно в том месте, где я только что стояла. Глубоко вошел, пробив паркетную доску, как масло.

Если бы я замешкалась хоть на секунду… Если бы Лотти не крикнула…

Этот штырь пробил бы мне голову или позвоночник. Мгновенная смерть, нелепая и случайная.

— Миледи! Миледи Тесса! — Лотти подползла ко мне на коленях, вся перекошенная от ужаса, с льющимися по щекам слезами. — Вы живы? Слава богам, вы живы?

— Жива, — прохрипела я, пытаясь унять бешеную дрожь в руках. — Кажется… Жива.

Я медленно села, отряхиваясь от пыли. Сердце колотилось так, что казалось, ребра сейчас треснут изнутри. Адреналин бурлил в крови, превращая страх в холодную, кристальную ясность.

Это не случайность.

Я перевела взгляд на стену, откуда сорвался карниз. Крепления там вырвались с мясом. Но не это привлекло мое внимание.

Я поднялась на ватных ногах и, перешагнув через груду бархата, подошла к стене. Лотти всхлипывала позади, не смея приблизиться.

На полу среди мусора валялся тяжелый кронштейн. На потемневших от времени шляпках болтов виднелись свежие царапины от спила.

Крепления не сломались и не вылетели от старости. Кто-то выкрутил их. Выкрутил практически до конца, оставив держаться на честном слове.

Достаточно приложить малейшее усилие, чтобы вся эта махина рухнула вниз, погребая под собой того, кто решил впустить в комнату немного света.

Меня пытались убить. Снова.

Сначала «случайный» выстрел карниза в карете. Потом подпиленная ножка стула. Теперь это.

Во рту появился металлический привкус. Страх ушел, уступая место ледяной ярости. Они считают меня легкой добычей. Глупой овцой на заклании, которая спишет все на «проклятие» и злой рок.

— Лотти, — позвала я пугающе спокойным даже для меня самой голосом.

— Д-да, миледи? — служанка подняла на меня заплаканные глаза.

— Никому не говори об этом, — указала взглядом на груду металла и ткани. — Скажем, что я просто решила сменить обстановку и приказала снять шторы. Ты поняла?

— Но это же покушение! — прошептала она, прикрывая рот ладошкой. — Вас хотели убить! Как леди Изольду… И других!

Я резко развернулась к ней.

— Именно поэтому ты будешь молчать. Если убийца поймет, что мы догадалась, он станет действовать осторожнее. Или грубее. А мне нужно время.

Я подошла к девушке и взяла ее за холодные руки, заглядывая прямо в глаза.

— Ты сказала, что память о них должна послужить уроком. Так вот, я собираюсь выучить этот урок на «отлично». Я не намерена становиться мрачным портретом в галерее мертвецов.