Чтение онлайн

Лотти вздрогнула всем телом, словно от удара током. Она обхватила себя руками, раскачиваясь взад-вперед.

— Я служила горничной леди Ровены, миледи. Младшей горничной. Я видела, как она угасала. Но это произошло не сразу.

— Что ты имеешь в виду?

— С момента ее появления в доме, с ней стали происходить разные досадные мелочи. Леди Ровена была умной и начитанной, не чета мне, дурочке. Она смеялась над сказками про проклятие. Но потом…

Девушка замолчала, кусая губы. А я терпеливо ждала, чувствуя, как холодный узел затягивается в желудке. Каждая история по отдельности смахивала на несчастный случай. Но все вместе они говорили о том, что кто-то целенаправленно сводит с ума и уничтожает жен барона Териньяка.

— Однажды на кухне, когда она зашла проверить меню, масло в жаровне вспыхнуло, — зашептала Лотти, глядя в одну точку. — Просто так, само собой. Огромный столб огня! Леди едва успела отскочить, только подол платья опалило. Повар клялся, что не подливал воды, что масло было свежим. Ильза тогда сказала, что это дурной знак.

Масло. Кто-то плеснул туда воды в нужный момент. Или бросил кусок льда.

— Что еще? — спросила я.

— Окна, — Лотти передернула плечами. — В безветренную погоду тяжелые рамы распахивались настежь с таким грохотом, что стекла лопались. Сквозняк задувал все свечи разом. Леди Ровена начала бояться темноты. Она просила оставлять свет, но свечи… Они гасли сами собой.

Психологический террор. Газлайтинг. Жертву сводили с ума, заставляли сомневаться в реальности, пугали до икоты, чтобы ослабить волю.

— А половицы? — спросила я, вспомнив рассказ Агнетты про «неуклюжесть» второй жены.

— Да! — Лотти вскинула на меня испуганный взгляд. — Как вы узнали? В библиотеке леди потянулась за книгой, и стремянка под ней просто разъехалась. Она сильно ушибла спину. А Берн, камердинер хозяина, потом смотрел лестницу и сказал, что дерево прогнило. Но ведь за день до этого барон сам по ней лазил!

Картина вырисовывалась кристально ясная, пугающая своей простотой и жестокостью. Никакой мистики. Никаких демонов, жаждущих крови девственниц. Только холодный, расчетливый человеческий умысел.

Сначала мелкие пакости, списываемые на быт. Испуг. Травмы. Создание репутации «неуклюжей» или «болезненной». А потом — финальный аккорд. Карета в пропасть. Полет с лестницы. Или, как в случае с Ровеной, «скоротечная лихорадка» после ночи, проведенной на морозе.

— Ровена умерла от холода? — тихо спросила я.

— От жара, — всхлипнула Лотти. — Она вышла на балкон подышать свежим воздухом. Дверь захлопнулась. Замок заклинило. Никто не слышал, как она стучала. А ночью случился буран. Утром ее нашли без сознания. К вечеру она уже металась в сильнейшей лихорадке. Лекарь делал все, что мог, но ничем не мог сбить жар. Бедняжка сгорела за три дня.

Не мог или не хотел?

Я посмотрела на свою чашку с чаем. Ромашка. Безобидная травка. Но если добавить туда пару капель аконита или наперстянки… Симптомы будут похожи на сердечный приступ или внезапную слабость.

— Лотти, — я отставила чашку. Пить расхотелось окончательно. — Послушай меня внимательно. То, что здесь происходит — не проклятие. И не демоны.

Служанка уставилась на меня с недоверием.

— А что же тогда, миледи?

— Охота, — жестко произнесла я. — Кто-то очень не хочет, чтобы у барона была жена и наследники. Кто-то, кто знает этот замок как свои пять пальцев. Кто имеет доступ к кухне, к комнатам, к механизмам.

Я встала и подошла к злополучному окну. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в багровые тона.

— Леди Ровена… — прошептала я, скорее для себя. — Она тоже чувствовала, что сходит с ума? Что мир ополчился против нее?

— Да, — тихо ответила Лотти. — В последнюю неделю она даже еду боялась брать. Ела только сухари и воду. Думала, ее травят. Все считали, что она повредилась рассудком.

Она не повредилась. Она просто поняла слишком поздно.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Ярость, холодная и расчетливая, вытеснила страх. Я не Ровена. И не кроткая Элина. Я знаю психологию. Я знаю, как люди лгут и как они убивают.

— Спасибо, Лотти, — я повернулась к девушке. — Ты мне очень помогла. Теперь я понимаю, с чем имею дело.

— Что вы будете делать, миледи? — с ужасом спросила она. — Бежать?

— Бежать некуда, — я горько усмехнулась. — Герцог вернет меня обратно или казнит. Нет. Мы будем играть. Но теперь — по моим правилам.

Я подошла к груде бархата на полу. Взгляд зацепился за острый наконечник карниза. Если бы он попал в цель, произошел бы очередной «несчастный случай». Появилась бы новая жертва проклятия. И Ридгар снова винил бы себя, мать его.

Кстати, о матери.

— Лотти, скажи… А где живет Агнетта? В какой части замка?

— Во вдовьем крыле, миледи. Это на востоке. Там очень красиво. Оранжерея с редкими цветами. Леди Агнетта сама за ними ухаживает.

Цветы. Яды. Оранжерея. Совпадение? Не думаю.

— Завтра же, — твердо сказала я, — мы нанесем визит вежливости матушке. Я вдруг страстно полюбила ботанику.

Лотти смотрела на меня как на сумасшедшую, но в ее взгляде промелькнула искра надежды. Впервые за долгое время кто-то в этом проклятом месте не трясся от страха, а готовил план атаки.

— А сейчас, — я потянулась, чувствуя, как ноет ушибленное бедро, — помоги мне убрать этот погром. Не хочу, чтобы преступники видели, что их ловушка сработала. Пусть гадают, почему я все еще жива.

Мы принялись за работу. Я скручивала тяжелый бархат, а в голове крутилась одна мысль: три мертвые жены. Три разных способа убийства. Но почерк один — использование окружения. Враг не бьет ножом в сердце. Враг делает так, чтобы замок сам убил тебя.

Что ж, посмотрим, кто кого. Я современная женщина в теле молодой баронессы. И у меня есть преимущество, о котором они не знают: я прочла и пересмотрела массу детективов. И я чертовски хочу жить.

Мы с Лотти действовали слаженно, как сообщницы, заметающие следы преступления. Хотя преступление совершили против меня, выставлять его напоказ сейчас было смерти подобно.

Я понимала: если я подниму шум, Агнетта просто скажет, что карниз был старым, а я — истеричкой, которая дергает за шторы с силой портового грузчика. Нет, врага нужно бить его же оружием — молчанием и неожиданностью.

— Сюда, миледи, — пыхтела Лотти, помогая мне затолкать тяжеленную бархатную портьеру в дальний угол гардеробной. — Если подвернуть край, никто и не заметит, что одной шторы не хватает. Комната и так темная.