Чтение онлайн

– Прекрасная Доротея, вы погубите любого, кто окажется с вами в одной связке! – засмеялся Трой.

Когда на столе оказалась шестерка червей, Марвин не выдержал и вспылил:

– Да что с вами? У вас на руках еще дама и валет, а вы выкладываете проклятую шестерку? Вы знаете, сколько мы уже сегодня проиграли?

– Я знаю, – с невинной усмешкой заметил Трой. – Майор, вы ведете подсчеты?

Харрингтон сдержанно кивнул.

– Эдак к четвертому робберу я останусь без штанов. – Неуклюжей шуткой Марвин попытался рассеять напряжение.

Но было поздно. Доротея вскочила в слезах, губы ее дрожали; она швырнула карты на стол и выбежала из комнаты.

В завершение вечера Трой невольно нанес удар хозяину дома. Во время игры он налегал на вино и к концу последнего роббера изрядно походил на сатира. Его полные щеки алели, на губах играла усмешка.

– Удачный вечер! Давненько я столько не выигрывал! Но как же здесь душно! Эй, Диксон, отчего мы задыхаемся, как рыбы в аквариуме?

Не дождавшись, пока дворецкий откроет окно, Трой сам дернул дверь и случайно прихватил штору. Ткань треснула и порвалась.

– Здесь все такое ветхое! – провозгласил Трой, едва держась на ногах. – Вся Англия стара, чертовски стара… Никогда не согласился бы здесь жить! Что ж, желаю всем хорошей ночи! Завтра нас ждет славный день. Готовьтесь к поражению, майор! Я разгромлю вас, как мальчишку.

С этими словами он вышел.

Оставшиеся в комнате избегали встречаться взглядами с сэром Кристофером.

– Все ветхое, – пробормотал тот, поднявшись.

Приблизившись к злосчастной шторе, старик провел по ней рукой – и в приступе гнева смахнул с постамента амфору, которую миссис Норидж реставрировала этим утром.

Амфора упала на пол и разлетелась на осколки.

Ранним утром миссис Норидж разбудили звуки. Шаги в коридоре, скрип двери, снова шаги… О привычке сэра Кристофера в минуты бессонницы расхаживать по дому было известно всем, и гувернантка, ненадолго оторвав голову от подушки, вскоре уснула спокойным сном.

Проснулась она от крика. Кричала горничная: невыразительно, однако довольно громко. Женщина, испуганная мышью, вопит иначе, и миссис Норидж вскочила с постели.

До завтрака оставалось около получаса. Упрекнув себя за долгий сон, Эмма сбежала вниз по лестнице, в столовую, откуда доносились испуганные голоса. Сквозь распахнутые двери были видны люди, склонившиеся над чем-то.

К миссис Норидж обернулась лишь юная горничная по имени Мэри. Остальные смотрели на Троя Питмана.

Человек, которого миссис Норидж назвала брызжущим жизнью, был мертв. Он лежал возле распахнутого шкафа, лицом вниз, и вокруг его головы темнела лужа крови.

Гувернантка окинула взглядом комнату. Ящики со столовым серебром выдвинуты, двери в сад раскрыты настежь. На веранде отчетливо заметны следы грязных ног.

– Расступитесь! – рявкнули сзади. – Что здесь произошло?

Командный голос майора Харрингтона сделал свое дело: прислуга подалась в стороны. Увидев тело Троя, майор на мгновение замер. Военная выучка взяла верх: Харрингтон овладел собой и четко отдал распоряжения:

– Диксон – вызови полицию! Норидж – не пускайте сюда ребенка. Разойдитесь, разойдитесь! И принесите кто-нибудь простыню, ради всего святого…

Он проверил пульс на шее Питмана и поднял взгляд на гувернантку:

– Мертв.

В эту минуту вошли растрепанная Доротея и Марвин, который, судя по его виноватому виду, приносил извинения за вчерашнее. Увидев тело, Доротея взвизгнула и прижала ладони к губам; у Марвина отвисла челюсть.

– Что это? – пробормотал он. – Как это… Кто это сделал?…

– Трой! – выдохнула Доротея.

Она бросилась к телу, но Харрингтон встал на ее пути:

– Нет! Здесь и без того побывало слишком много народу! Полиция должна увидеть место преступления нетронутым.

– Пустите меня к нему!

– Доротея, бедная… – Марвин, приблизившись, неловко обнял ее.

– Вы еще не садились за стол? Надеюсь, завтрак не остыл?

При звуках благодушного голоса все вздрогнули и уставились на сэра Кристофера. Старик выглядел поразительно бодрым. От него веяло удовлетворенным спокойствием человека, закончившего тяжелую работу и знающего, что он сделал ее хорошо. Не взглянув на тело, сэр Кристофер оглядел своих друзей и озадаченно спросил:

– Что такое? Почему вы на меня так смотрите? Дорогая, ты снова плакала?

Взгляд Доротеи метнулся к трупу мистера Питмана. Проследив за ним, старик вздрогнул.

– Бог мой! Что случилось?

– Он умер, – после недолгого молчания сказал майор. – Убит.

Хозяин перевел взгляд на дворецкого:

– Это тот самый сюрприз, который ты мне готовил, Томас?

Диксон побледнел и отшатнулся:

– Сэр Кристофер!..

– Ладно, ладно, – пробормотал тот. – Прости, это была злая шутка. Ступай.

Неловкая пауза, наступившая после этих слов, была прервана появлением горничной с простыней. Бедняжка, стараясь не глядеть на тело, передала простыню Харрингтону, и майор набросил ее на покойного.

По утрам в Частервидж-холле накрывали завтрак на длинном столе, где Диксон лично выставлял блюдо с яйцами под крышкой, тарелки с беконом, сельдью холодного копчения и ароматные поджаристые тосты. В сотейнике на специальной подставке с горячей водой грелась овсяная каша. Тут же высилась золотистая горка пышек, испеченных кухаркой к завтраку. Для Доротеи и Альмы Диксон приносил молодые листья любистока и чуточку отварной спаржи, а для хозяина – фрукты, которые сэр Кристофер очень любил.

Миссис Норидж взяла для своей воспитанницы тост с беконом, две пышки и апельсин, а для себя – яблоко и яйцо. Перед тостами стояло пустое блюдо светло-зеленого фарфора с прозрачной жидкостью на дне. Некоторое время гувернантка озадаченно рассматривала его, затем подозвала горничную и отдала ей тарелки с овсяной кашей:

– Мэри, будьте добры, отнесите это Альме.

Она позавтракала вместе с девочкой в ее комнате невкусной холодной овсянкой, отвечая на расспросы Альмы лишь одно: мистеру Питману стало плохо, ждем вердикта врача. Когда пришла заплаканная Доротея и объявила племяннице, что их дорогой Трой мертв, Альма встретила это известие довольно стойко.

– Я его не очень любила, – доверительно шепнула она гувернантке. – Это плохо, что я не плачу? Тетя Доротея вся в слезах.

– Вовсе нет, Альма. Было бы хуже, если бы вы притворялись. Что более приличествует воспитанному человеку: притворная скорбь или искреннее уважение к смерти?..